Есения. Две души

Глава 13

Я кратко поведала Орлову о болезни коров, о загубленном зерне в амбарах и сломленных колосьях пшеницы на поле. Призналась, что прежде беды сносила на непогоду, но приезд Василия Андреевича, и его признание в порче поставило все на места.

Петр Андреевич слушал внимательно, хмурил брови, постукивая костяшками пальцев по столу. Орлов изъявил желание увидеть хозяйство и удостовериться самолично.

— А что с Микиткой? Возможно хворь его излечить? — спросила я с надеждой в голосе.

— Проводите меня к нему, взглянуть надобно, — серьезным тоном заметил Петр Андреевич.

Я кликнула Анфису и наказала ей да Игнату слушать указания Орлова и беспрекословно исполнять. Петр Андреевич лукаво улыбнулся своим мыслям и удалился, а я осталась в доме, теряясь в догадках да в думах о будущем...

Сенным девкам наказала приготовить комнату для Петра Андреевича, взбить перину да подушки. Обсудила с кухаркой обед, а сама меж делом прислушивалась и приглядывалась что-то во дворе творится. Не выдержала, накинула шаль да поспешила в дом, где челядь проживала.

Возле входа столпились работники, да про заботы забыли, настолько любопытно им, как Орлов горемычному Микитке поможет. Однако я здраво рассудила, что такое количество зевак помешают Петру сосредоточиться и погнала их выполнять работу. Нехотя, но послушались.

Неслышно ступая, прошла внутрь и замерла у приоткрытой двери в комнату Микитки. Поглубже запахнула шаль, словно холодом повеяло, и руки к груди прижала, дыхание затаив.

Посреди комнаты стоял Микитка в одних подштанниках, переминался босыми ногами на холодном полу, да Орлов строго приказал не шевелиться и успокоиться. В руках Петра горела свеча. Он медленно обходил Микитку, задерживаясь со спины и затылка, водил свечой возле груди и живота, исследовал руки и ноги. Свеча изредка потрескивала и устремляла ввысь черный дымок.

Обходя вокруг Микитки, Петр читал молитву, и подивилась я: "Неужто наши молитвы читает, не чернокнижные? Как же это? Боженька не отвернулся от него? Видимо, не все пропало в человеке, теплится в Петре душа живая. Надежда на очищение жива!"

Орлов отставил свечу, наказал парню присесть на табурет посреди комнаты. Анфиса помогла Микитке, того качало из стороны в сторону. Приглушенно стеная от ломоты в теле, парень покорился.

Петр Андреевич обратил на меня внимание. Думала, прогонит. Но нет, не прикасаясь ко мне, велел занять соседний стул у стены и во время ритуала читать молитвы во здравие. Сам скинул фрак и жилет и закатал рукава сорочки.

— Принеси две склянки с водой, да свечу церковную. Соль на блюде насыпь, да яйца свежие неси, — отдал Петр распоряжение служанке.

— Сколько, барин, яиц прикажите? — вопросила Анфиса с недоумением на лице.

— Двух достаточно, а там поглядим.

Я заинтриговано смотрела за действиями Орлова, не в силах произнести ни слова. Тихо читая молитву, Петр установил свечу посреди горки соли и поджег фитиль. Кивнул мне, предлагая присоединиться к чтению молитвы, и наши голоса слились в унисон.

Петр Андреевич подхватил одно яйцо и начал перекатывать его по телу хворого. Начиная с головы, перешел на спину, покатал яйцо по рукам Микитки и ногам.

— Все! — громко произнес Орлов, а парень вздрогнул. — Нет, не все. Сильная порча, но мы справимся. Есения Захаровна, продолжаем читать молитву.

Орлов повторил ритуал, разломил яйцо и вылил содержимое в одну склянку, а скорлупу раздавил в кулаке, тихо нашептывая над ним. Сбросил остатки в другую склянку и внимательно рассмотрел содержимое первой.

— Парень молодой, чистый душой много вобрал в себя негатива. Но ничего, поправимо это. Еще пару-тройку сеансов, и станет ваш Микитка лучше прежнего.

— Можно мне взглянуть? — попросила я, привстав со стула.

— Да, конечно, но заклинаю, не касайтесь руками, — позволил Орлов и пояснил, — видите, Есения, желток разлился и муть в нем притаилась, а белок пузырится.

— Порча... — выдохнула я.

— Уже не в парне, яйцо в себя вобрало, как и соль. Взгляните!

Вокруг потрескивающей свечи лежала горка черной соли. Я задохнулась от увиденного, впервые сталкиваясь с подобным явлением. Орлов тем временем наказал собрать склянки, свечу и соль и закопать глубоко в землю за пределами двора. Распорядился принести новую склянку со свежей водой, а Микитке наказал лечь в постель. Парень чувствовал себя заметно лучше после очищения. Петр Андреевич аккуратно, чтобы не повредить желток, разбил яйцо и вылил в воду.

— Анфиса, склянку не трогать до утра. Яйцо покажет, насколько очистился организм от порчи. Зажги новую свечу и пусть горит, пока не иссякнет. Утром проверю. Отдыхай, Микитка!

— Спасибо, барин! Дай, бог, вам здоровья!

Орлов вышел на двор и попросил полить ему на руки, омылся и насухо вытер полотенцем. Наказал мне повторить процедуру, чтобы смыть негативную энергию.

— Полотенце сжечь! — велел Орлов и направился к амбару, где хранилось зерно. — Игнат, факел подай!

— Что вы хотите делать, Петр Андреевич? — всполошилась я. — Мы проверили зерно, порченое изъяли.

— Вот и поглядим, — усмехнулся он, принимая в руки горящий факел.