Есения. Две души

Глава 15

— В Зареченск мне ехать надобно, Есения Захаровна. Натворил братец дел! — Орлов стукнул кулаком по столу, стиснув зубы. — Предвидели вы беду, душа моя, ох предвидели!

— С вами поеду я, Петр Андреевич! — решительно произнесла и кликнула Настю. — Да на могилку батюшки схожу. Грех это, так долго не посещать место упокоения души родной.

— Как скажете, Есения Захаровна, перечить не стану. Одно прошу, в дом старый, где брат обитает, не ходите! Остановимся в гостинице.

По дороге в места родные, где родилась я и выросла, Петр Андреевич поведал, что брат его, будучи в плохом самочувствии, рекомендации управляющему фабрикой оставил неверные, да сделку выгодную упустил. Понес управляющий наказание, что самостоятельно решить проблему не сумел, а барина, Василия Орлова, ослушаться побоялся, пусть тот и больным сказывался.

— Как же так, Петр Андреевич, ведь не так давно видела я Василия, здоровьем пышущего, — недоумевала я.

— Разберемся, душа моя, не переживайте, — успокоил Орлов, — обождите меня в номере гостиницы, как прибудем. Я улажу дела и провожу вас на кладбище.

Под густой вуалью, дабы не оказаться невзначай узнанной, прошла я в номер гостиницы и осталась ожидать возвращения Петра Андреевича. Но прошел час-другой, день близился к ночи, а Орлов не возвращался.

Страшные думы наполнили голову. Укоряла себя, что Настю в городе оставила, в надежде, что поездка недолгая будет. Так бы девушка сбегала в бывшие владения Естафьевых, да разузнала, что случилось.

Металась я по номеру, руки заламывая, вспоминая видение, что показал шар кристальный. Прикусила губу до крови, не в силах с тревогой справиться, а пойти самой в дом батюшки храбрости не хватило. Так и стояла подле окна, прильнув лбом к холодному окну, пока дверь номера не хлопнула.

Петр Андреевич вошел молча. Не глядя на меня, подошел к столу, положил трость, снял цилиндр, стянул черные перчатки и положил рядом. Оперся обеими руками о столешницу и понуро опустил голову.

Я стояла и двинуться не смела, словно боялась вспугнуть момент истины, готовый сорваться с уст Орлова. Незнакомым, хриплым голосом, Петр Андреевич произнес:

— Вы свободны, Есения Захаровна! С этой минуты не смею задерживать вас. Вольны идти, куда хотите. Я приму любое решение и клянусь, преследовать не стану.

— Я не понимаю вас, Петр Андреевич. Вы пугаете меня! Что случилось?

Орлов выпрямился, повернулся ко мне, и в глазах его прочитала боль. Не выдержала, подошла вплотную, обхватила его лицо ладонями и встретилась взглядом:

— Скажи мне!

— Василий скончался, — выдохнул Петр Андреевич.

Я отшатнулась и охнула. Мысли вихрем кружились в голове, перескакивая друг через друга. Не ведала, печалиться ли известию, или радоваться. Двоякие чувства одолевали душу.

— Но как? Почему?

— От судьбы не уйдешь, — горестно проговорил Петр Андреевич, — видимо, и меня это ожидает!

— Да скажите, что произошло? — вскричала я негодующе.

— Я застал брата при смерти. Василий успел поведать, что получил царапину на поле, когда накладывал порчу. Не придал значения, подумаешь, царапина! На следующий день поднялась температура и с каждым днем становилось хуже, но и тогда он не позвал за доктором. Ездил в город по делам, а сам умирал от заражения крови. Дома слег окончательно. Прислуга вызвала доктора, но тот лишь развел руками: сепсис налицо, медицина бессильна. Брат умер у меня на руках. Теперь вы свободны, Есения.

— Так быстро? За неделю заражение крови свело в могилу? — не верила я.

— Я тоже сомневался, но доктор, которого вызвал засвидетельствовать смерть, подтвердил, что острый сепсис в состоянии убить человека максимум за две недели, а то и раньше. Зависит от общего состояния организма, а Василий последние годы вел разгульный образ жизни. Царапина!

Орлов разразился хохотом, чем напугал меня еще больше. Я вжалась в стену и не ведала, что же меня теперь ожидает. Слова Петра о свободе бередили душу.

Смех Орлова оборвался также неожиданно, как и начался. Его взволнованный взгляд остановился на мне. Я не выдержала и опустила веки, дрожа всем телом. Петр в два шага сократил расстояние и опустился на колени, обхватив руками талию. В глазах его тоска и боль перемежались с восхищением.

— Хочу, чтобы вы знали, Есения: я люблю вас! Мое сердце принадлежит только вам до последнего вздоха!

— Петр Андреевич, молю вас, не надо больше о смерти! — взмолилась я. — Достаточно, что ваш брат искупил грехи за двоих.

Орлов поднялся, обхватил ладонями лицо, долго всматривался в глаза мои, а после приник губами в нежном поцелуе. Противилась ли я? Нисколько...