Эшара дочь джина

Амир

Амир, чьё имя когда-то звучало словно песня любви, ныне превратился в призрачную тень, блуждающую по выжженной солнцем пустыне, вечно голодную и озлобленную. Он более не помнил ласки, нежности, искренней любви – его существование пронизывала лишь одна испепеляющая мысль: Эшара. Её образ, некогда согревающий душу, теперь стал клеймом, напоминающем о предательстве и утрате.

Он чувствовал её присутствие в каждой песчинке, в каждом порыве ветра, словно изголодавшийся хищник, выслеживающий добычу. Хрупкий аромат её духов, смешанный с запахом раскалённого песка и горьковатого пота, доносился сквозь сотни километров, словно дразнящий шепот над раной, которую время не смогло исцелить. Он ощущал тепло её жизни, её счастье, её любовь к Джахарду – яркое, опаляющее пламя, которое одновременно манило и сжигало его изнутри. Эта любовь, некогда предназначенная только ему, теперь принадлежала другому, и мысль об этом ядом разливалась по его призрачной сущности, превращая остатки человечности в прах.

Каждый миг, когда Эшара улыбалась, каждый взгляд, которым она одаривала Джахарда, становился ударом в его бестелесное сердце, раной, кровоточащей вечностью. Он видел её, даже когда она находилась на другом краю мира, в мутных, искажённых видениях, отражающихся в зыбучих песках, словно в кривом зеркале, высмеивающем его боль. Он видел её радость, её безмятежность, и это лишь усиливало жажду мести, клокотавшую в его призрачном существе. Он поклялся разлучить их вновь, лишить их счастья, превратить их любовь в пепел, подобный тому, что остался от его собственной жизни. И он не остановится ни перед чем, не откажется ни от одной возможности, чтобы исполнить свою клятву.

Ведь когда-то, в далёком прошлом, ещё будучи смертным, Амир уже отравил свою возлюбленную – Эшару. Ослеплённый ревностью к Джахарду, он подмешал смертельный яд в её любимый напиток. Он, глупец, надеялся завоевать её сердце силой, удержать её рядом, избавившись от соперника. Но вместо этого он лишь убил любовь, убил Эшару, убил частицу самого себя. Его сердце, и без того отравленное горечью и утратой, теперь окончательно окаменело, превратившись в ледяной осколок, питающийся ненавистью.

Его призрачная сила росла с каждой секундой, с каждым мгновением, когда Эшара испытывала страх или сомнение. Он чувствовал её уязвимость, знал о её внутренних терзаниях, о боли потери, которую она так отчаянно пыталась скрыть. Ведь он, как никто другой, знал, как легко сломить её дух, как хрупка её вера в счастье. И он намерен был воспользоваться этим знанием, чтобы вновь обрушиться на неё, чтобы завладеть её будущим, чтобы уничтожить всё, что она любила. Пустыня, его вечная тюрьма, стала его союзником, нашептывая ему на ухо слова мести, подталкивая к ужасному деянию, к повторению трагедии, которую он сам когда-то совершил. В его призрачных глазах отражалось лишь одно – жажда разрушения, жажда отмщения, жажда вернуть то, что, как он считал, принадлежало ему по праву. И ничто, абсолютно ничто не могло его остановить.