Ещё не поняла? У нас любовь!

Глава 1. Дядя Стёпа

Степан

— С днём рождения, богатырь. Радуй мамку отменным аппетитом и регулярным стулом, а папку глуповатой улыбкой, от которой он в неописуемом восторге, — на вытянутых руках удерживаю огромную коробку.

— Дядя Стёпа, — тянется ко мне мальчик, но коробка так велика по сравнению с ним, чем вызывает у меня улыбку. — Спасибо!

— Играй на здоровье, крестник, — передаю ценный груз в руки его отца, при этом боковым зрением замечаю тонкую девичью фигурку в коротком сарафане.

— Спасибо, друг, — светится от счастья Ромка Саульский уж точно не от новенького игрушечного трактора не маленького размера. — Останешься на чай?

— Я люблю коньяк, сигареты и… — запинаюсь, когда перед моим лицом появляется тонкий указательный пальчик Лилии. Перехватываю руку и целую тыльную часть ладони.

— Стёп! — рычит собственник милого цветочка, стоило мне посягнуть на его клумбу.

— Не останусь, — присаживаюсь на корточки, чтобы сказать кое-что важное крестнику. — Как только тебе стукнет восемнадцать, оставим твоих предков дома чай пить, а сами оторвёмся по полной.

Саульские только переглядываются да посмеиваются. Это Лилия ещё не знает, что дышу я в сторону её младшей сестрёнки, а то мне бы глаза выцарапала и уж точно не улыбалась. Ромка в курсе, но сразу предостерёг – глава семейства Найдёновых с меня шкуру живьём снимет, но не позволит мне затащить в свою берлогу мою Розочку.

— Мама, я какать хочу, — тихо предупредил Кирилл маму о своём желании посетить фаянсовый трон с отдельной для него сидушкой.

Лилия сбрасывает мальца на улыбчивого отца, а сама бежит на кухню – бульон для куриного супа вот-вот выплеснется из кастрюли. Ну, а мне сейчас достанется немного сладкого от моей шипастой Розы.

Наше первое знакомство состоялось в этой квартире. Она и её близняшка гостили у Саульских на каникулах. Чисто интуитивно сестёр я отличаю по одному взгляду. Роза так и не смогла меня обвести вокруг пальца, когда хотела сбежать на дискотеку с подружками, а дальше… как в похоти дурмана, в котором живу по сей день.

— Стёп, здесь нельзя, — предупреждает она, выставляя руку вперёд. Пру как танк. Сегодня я даю себе команду «отбой», чтобы перешагнуть черту и сделать Розу Найдёнову своей, заклеймить, предъявить на неё свои права. Сделать хоть что-нибудь и зайти дальше украденных поцелуев, когда нас никто не видит.

— У нас есть пять минут, девочка моя, — грудью давлю ей в ладонь и кайфую от нашего столкновения. Так и кончить в штаны… Да, сколько можно-то мучить себя и меня?

— Стёпочка, сестра увидит, — смотрит поверх моего плеча. — Она же… Думаю, что она уже догадывается о нас.

— О нас, — прижимаю указательный палец к пухлым розовым губам, — никто не знает по твоей просьбе, цветочек. Я устал прятаться по шкафам и делать вид, что твоя непоседливая попка меня не интересует. Роз, ты провоцируешь меня на отчаянные поступки, сама того не осознавая. Больше не могу-у-у-у-у-у, — хриплю в аккуратное ушко, чтобы до дрожи её пробрало.

— Ты меня любишь? — тихим шёпотом проходится по моим оголённым нервам, словно кусочком бархата.

Измученно стону в голос от такой желанной близости со своей девочкой. Она, хрупкий и наивный цветочек, не понимает, как действует на взрослого и озабоченного мужика. От одного её взгляда внутри всё закручивается в тугую спираль и сводит с ума от желания оказаться внутри неё.

Я её Гром, как она частенько называет меня, когда теряет над собой контроль, а она моя Роза. Нежная и ранимая в моих объятиях. А бывает так посмотрит на меня, будто обухом по башке до звёздочек перед глазами. Хочу её любую. Приручить, взять, насладиться стройным податливым девичьим телом.

— Ещё спрашиваешь? — подталкиваю к подоконнику. Вжимаю в себя девушку, чтобы почувствовала мою мощь и свою хрупкость в моих руках. Я её Гром… Сейчас мне фиолетово, что её родственники за стенкой. — Люблю тебя, девочка.

— Гром… — срывается с её губ до того, как я накрываю их своими.

Что она со мной делает со здоровым мужиком? Ведь знает, что плохо мне без неё. Подумаешь, что её батя мой прямой начальник по службе. Предположим, что он не будет так счастлив, как я. Мы же мужики – должны понять друг друга. Ромка вошёл в состав семьи Найдёновых. А я что рожей не вышел?..

— Роза моя, — ладонью веду по бедру девушки, добираясь до сокровенного, — лепишь из меня, что твоей душе угодно.

— Ммм, — чувствую, что довожу её до плавления, — не останавливайся.

— Мне… — отодвигаю перешеек трусиков, ощущая пальцами насколько она меня хочет. Пара ласковых неспешных движений по половым губам. Торможу. Не так я хочу. Не здесь. В моей постели. Растрёпанная. С горящими глазами и румяными щёчками. — Мне придётся, моя Роза.

Резко отстраняюсь, чтобы не доводить до греха. Девчонка сама провела черту для дальнейших моих действий. С другими не могу, а её буду ждать. Вот такой, млять, я верный Хатико.

Выхожу из комнаты до того, как на меня набросится крестник. Следом за ним выходят его родители. Если Лилия не догадывается, то от Ромки я улавливаю волны осуждения и чего-то ещё, на что мне похрен с высокой колокольни. Розе уже девятнадцать, чтобы на меня смотреть как на извращенца. Пока она не позволит – дальше предложенного черту не перейду.

На Розу больше не смотрю. Надо сматываться из дома Саульских, пока не натворил чего-нибудь, что может лишить меня возможности к ней прикасаться. Слишком сегодня для меня… Она уже под моей кожей, кровь ядовитая от любви к ней, дышу мыслью, что скоро мы встретимся вновь.

Я уже «Дядя Стёпа», а не мальчик, чтобы топать ножкой и плакать на всю округу, если мне не достаётся-то, что я так хочу.

Что делать в холостяцкой берлоге в свой единственный выходной за неделю? Либо любить до громких стонов свою любимую, либо потратить энергию на что-то другое. Например, приготовить горячий ужин. Не донеся бордовую жижу до рта, меня отвлекает звонок в дверь.