Ещё не время для звёзд

Прошлое нужно помнить, но им нельзя жить

4

            Ещё не время для звёзд, подумал я. Всего лишь девять часов, а уже темно, но – это время не для звёзд: их пока что нет. Они появятся, как только зажгутся фонари и тогда можно будет попасть в нирвану, сливаясь с природой, сливаясь со всем этим миром. Становясь с ним одновременно одним целым с ним и в тоже время отделённым от него.

Спокойными, но небрежными шагами я переплетал ноги по тротуару, только что выйдя из магазина “дикси” и, подойдя к подоконнику открыл вино, запихнув пробку ключами в саму бутылку, сделал три поспешных глотка. Мне сказали, что я красиво выгляжу и вправду пальто, жилет и рубашка делали своё дело. Не люблю ходить в другом, потому что с самого детства мне привили любовь к стилю, а потом это чувство развил сериал “острые козырьки”.

 Хороший магазин, он мне нравится, тем более находится в минуте ходьбы от моего дома. Дом у меня красивый, а район спокойный. Конечно, чего ему не быть спокойным: одни деды живут да бабки, хотя постоянно встречаются подростки и дети, но, кажется, на всех нас молодых действует какая-то магически-старческая аура в том месте, поэтому и нет особого желания кутить без конца там. Я шёл прямо по вымощенным с узорами плиткам, окрашенными то красным, то серым, то снова красным, то… Помню, как в детстве прыгал по серым, чтобы не попасть по красным, ибо тогда умру. Сейчас это перевели на новый уровень - детская игра эволюционировала до “пол – это лава”. А теперь же иду, как типичный взрослый, шагая и по красным, и по серым плиткам, вперёд без цели как таковой. Сделав ещё пару глотков, я почувствовал действие вина: мрачность души стала выходить из меня с каждым моим вздохом, хоть и сама апатичность моей натуры осталась, так же шум прекратился, несмотря на то, что слева ездили без конца машины самых разных марок, в небольшой поляне, идущей сразу после магазина, шумели дети; особенно ударился в глаза отец, играющий со своей дочкой - я отстранялся от всего и от шума, и от всего общества, оставаясь наедине с собой. Только были слышны мысли, трение пальто и бултыхание вина о стенки бутылки. Всё вокруг замерло – люди шли, обсуждая чьи-то ногти, отец, явно не наслаждаясь этим, игрался с дочкой, семьи выходили с семью пакетами, забитыми битком едой, машины ездили, вороны каркали: всё остановилось, перестав жить, да и я сам перестал жить. Существовать и жить совсем разные вещи. И Миша это понял.

Этот парень – Михаил, - вспомнил я, - очарованный любовью и убитый ей же... Есть строки, которые отлично характеризуют его:

Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты.

В томленьях грусти безнадежной

В тревогах шумной суеты,

Звучал мне долго голос нежный

И снились милые черты.

Шли годы. Бурь порыв мятежный

Рассеял прежние мечты…,

Разрешить легче, чем создать,

 ломать – не строить так сказать

Былое проще погубить, чем уберечь и сохранить.

А после мучаться, страдать, ночами очень плохо спать…,

Пытаться в прошлое вернуть, но время вспять не повернуть.

И только локти лишь кусай,

И вспоминай тот сладкий рай…, - подумав о Мише, пролепетал я.

            Я остановился, не поняв с чего вдруг поэзия занесла меня на поляну. Здесь было красиво. Девочка смеялась, листва шелестела, издавая некую мелодию природы. Приподняв голову, я глубоко вдохнул свежий и слегка холодный воздух, который прошёлся, но носу и зашёл в лёгкие, пропустив в себя всю эту сочность – прекрасно. Ещё сделав один глоток, меня пошатнуло.  Неужели действие вина уже приняло свой оборот в полную силу? Так можно стоять вечно. Внезапно, мне показалось, что меня кто-то обнял и, посмотрев вниз, я заметил ту самую девочку, но без отца.

- Что это с вами дяденька? – спросила она, ещё крепче обняв.

- Со мной всё в порядке, суперки-пуперски. Всё просто замечательно, - немного помедлив, продолжил. – А тебе не говорили, что нельзя подходить к незнакомцам? – я снова поднял голову, вдыхая всю свежесть и необычность момента, и невольно, вспоминая один момент, лишь на доли секунды улыбнулся.

- Говорили, но к тебе можно: ты грустишь и тебе надо помочь.

- Не грущу я, с чего ты взяла, - спокойно и медленно говорил я, пытаясь не выражать злость от такого бестактного поступка, нарушающего личное пространство.

- Это видно. У тебя грустный взгляд, ты не быстро идёшь, как это обычно делают взрослые – вы всегда куда-то торопитесь. И у меня мама всегда пьёт эту красную воду, когда грустит. Я тоже её обнимаю всегда в такие моменты. Эта жидкость очень противная, как-то раз я попробовала, почему вы это пьёте?

- Я не твоя мама, а совсем чужой человек. И мне нормально, я просто гуляю. Отстань от меня пожалуйста, иначе подумают ещё про меня, как про педофила.

- Не-а. Не отстану, пока ты не улыбнёшься.

Что ей от меня, блин надо, выскочила в голове мысль.

-Так, хватит, иди к отцу, пожалуйста.

5

***

            Поднимаясь по старой, облезлой и со следами от ботинок лестнице, которая сочеталась со всем в этом подъезде с холодными, также облезлыми и разрисованными стенами, с потолком, где в некоторых местах виднелась плесень, я, немного запыхавшись, открыл дверь в свою квартиру: всё в миг переменилось. Из мрачного, серого и привычного мира для всех жителей моему взору открылся другой – более уютный, приятный с тёплыми тонами мир, где воспаряла душа и обливалось любовью тело. Чуть погодя, вышла с большим ускорением Настька и в туже секунду полетела в объятья.

- Привет, любимый, - тем нежным трепетом, как и всегда, еле слышно под ухо сказала она.