Ещё одна магическая Академия

Глава 7. Суета вокруг подвала

В подвале открылся новый склад.

Хротгар узнал об этом почти сразу. Мог бы обнаружить и раньше, если б не был так занят, инструктируя многочисленных лаборантов и добровольных помощников из числа студентов. К новому учебному году кафедра должна выглядеть идеально: уже на днях первое занятие с новым курсом, и от того, какое впечатление произведут на них маги Воды, самым непосредственным образом зависит дальнейшее их процветание. Ведь студент, пришедший на кафедру и оставшийся там специализироваться – это невероятно ценный ресурс. Это свободные руки для подсобной работы (а также пустая голова, в которую можно вложить что угодно, и в которой не рождается пока еще крамольных мыслей о том, что существуют занятия поинтереснее, чем драить колбы в лаборатории). Это лишние часы в учебную нагрузку преподавателей. Это, в конце концов, предлог для гневных писем в Министерство по поводу снабжения (вот опять в этом году мы выпускаем десять дипломников, а реактивов не хватает даже на простейшие опыты!). Вопрос о том, куда делись склады, существовавшие в Академии до войны, к счастью, не поднимался. Официально, они, конечно, считались уничтоженными, на что был составлен соответствующий акт.

В общем, как сообщил Хротгар почтительно внимающим ученикам, к первому занятию все должно сверкать (а также шипеть, пузыриться, таинственно булькать и соответствующе пахнуть – в бесчисленных колбах лаборатории обитали очень разнообразные субстанции). Закончив инструктаж, уселся, наконец, в любимое кресло, расслабился и тут же осознал: что-то в Академии изменилось.

Были у него наработанные годами способы быстро получать информацию; и напрасно некоторые несознательные коллеги шутили и язвили о том, что на кафедре Воды, покинутой ее формальным заведующим, всё давным-давно застоялось и протухло. Хротгар с ними уже почти не спорил. Кто умеет проникать сознанием в суть вещей, знает: вода – это не только цунами, гигантские водопады и половодные реки, в ярости дробящие гранит прибрежных скал, не чудесные источники посреди пустыни, позволяющие ей превратиться в цветущую долину. Это тихие подземные ручьи, это утренняя роса и осенний туман, проникающий в каждую щель, как ее ни заделывай. Это соки внутри каждого живого существа – только задумайтесь, какую власть обретает тот, кто может управлять ими! Это, в конце концов, крепкий черный чай в стакане вр.и.о. ректора, который тот торопливыми глотками выпивает каждое утро (Курбангали пока что был жив и здравствовал, но Хротгару нравилось думать, что по его воле в любой момент это может измениться).

Образно выражаясь, везде, где была хоть какая-то влага, у магов Воды были своеобразные «глаза» и «уши». Вот и сырые стены подвала, местами проросшие плесенью и мхом, давно следовало бы просушить и укрепить, но этого никто не делал по целому ряду причин. И поэтому сейчас главный (не на бумаге, но по сути) маг Воды в Академии мог, не спускаясь из кафедральной башни, провести несколько простых опытов, посмотреть на индикаторы, удовлетворенно кивнуть и крикнуть помощникам, чтоб те как можно быстрее спускались в подвал.

Сам он, конечно, следом бежать не спешил. У коллег из соседних башен тоже были способы узнавать о подобных изменениях, а значит, вопрос только в том, чьи вассалы успеют первыми. Ему же следовало, по негласным правилам, изображать полную непричастность к происходящему. Разве что под конец, когда внизу уже точно не останется ничего ценного, можно «случайно» обнаружить странную беготню в подвале, лучше всего – в компании с кем-нибудь из почтенных коллег, точно так же «не подозревающих» о происходящем. Тогда у него еще и алиби будет, и тогда уважаемый мастер Курбангали не будет громко, визгливо (и совершенно безрезультатно) кричать на него на собрании, нарушая с таким трудом достигаемое душевное спокойствие. Кстати о нем – вот кого следовало бы нейтрализовать на время разграбления подвала, чтоб не влез раньше времени. Занять каким-нибудь долгим разговором, например.

Поэтому Хротгар неторопливо прошествовал к переходу в центральную башню, спустился на несколько этажей и направился к офису вр.и.о. ректора, на ходу придумывая вопрос, который собирался ему задать. Вопросы для обсуждения были всегда – да вот хотя бы по снабжению, или по новым дисциплинам, которые очередной стандарт предписывает ввести, а рабочие программы по ним так и не написаны, и желающих этим заняться еще меньше, чем добровольцев на поиски и запечатывание врат Бездны, которые, по некоторым не то чтобы совсем беспочвенным слухам, тоже имеются где-то в подвале. Если уж говорить откровенно, врата Бездны определенно прельщали преподавателей больше, чем написание программ.

Однако до директора он не дошел. Проходя мимо дверей большого лекционного зала, Хротгар стал объектом внезапной атаки: его едва не сбила с ног вылетевшая из этих дверей Анорхет. Он, конечно, увернулся, успев подумать, что коллеге не следовало бы носиться по коридорам с такой же скоростью, как бывало в их общей студенческой юности – масса тела все-таки уже не та, что в этой самой юности, можно не рассчитать ускорение, не говоря уже о возмущениях гравитационного поля, завихрениями которых можно случайно задеть случайных встречных.

Вслух он, конечно, этого не сказал – знал, что и без этого сейчас услышит что-нибудь язвительное. И точно.

- Ну как там дела в вашем болоте? – поинтересовалась Анорхет, уставившись на него с привычным недобрым прищуром. Похоже, она ожидала увидеть кого-то иного. Может, даже специально подстерегала, чтоб пришибить дверью? Радикально, но вполне в ее стиле.

Хротгар на подколку не среагировал. Все возможные варианты пикировки ими были давным-давно обыграны еще за годы студенчества, проведенные за одной партой. Они спорили постоянно, и почему-то никогда – всерьез. Хотя нет, один раз все же случился. Давным-давно, в начале их учебы в аспирантуре. Он бы и не заметил, что приятельница обиделась всерьез, а не как обычно, до обеденного перерыва; к несчастью, она тогда как раз осваивала один интересный аспект магии Причин, позволявший влиять на случайные события. На него принялись падать плохо закрепленные предметы, чайник стал плеваться кипятком, а колбы скатываться со стола при малейшем толчке. Впрочем, он тогда тоже был уже далеко не первокурсником, а значит, мог использовать присущую своей стихии способность уворачиваться и «утекать» из любых опасных ситуаций. Битва тогда закончилась вничью. А вскоре началась война, и пришлось отвлечься на более серьезные проблемы.