Еще одна жизнь Эвы

Глава 5. В которой Эва пытается найти ответы

Пока мой отец гневно бросался угрозами засудить всех врачей в клинике, я лежала в палате и с обидой рассматривала своё отражение. Над бровью виднелся шрам от падения.

«Это…ужасно. Ладно хоть не сломала нос…», — подумала я и потянулась к спине, чтобы нащупать другой, более волнующий меня шрам. Но он почти не чувствовался, словно тот вечер был иллюзией.

В гробу я вспомнила всё, что произошло. Для меня это был всего лишь миг — как будто я моргнула. Закрыла глаза, умирая, и тут же открыла их, глядя на испуганных родственников и друзей.

Я наивно верила, что получила второй шанс. Что перехитрила смерть из-за своего имени, которое символизирует «жизнь», или что мама помогла мне вернуться с того света. Не знаю, почему я так по-детски размышляла, не страшась необъяснимого. Внутри меня разрасталось убеждение, что это в порядке вещей. А, может быть, подсознание решило выстроить стену от травмирующих событий.

— Вы понимаете, что могли лишить меня дочери?! — провозгласил отец, перед тем как ворваться ко мне в палату. — Ты отдохнула? Тебя нужно перевести в другую клинику. Я не доверяю им!

— Да, пап. Я в порядке…— здесь я не сильно соврала. Я не чувствовала боли, разве что незначительное покалывание при резких движениях. Но ноги не казались ватными, и я не ощущала слабости, как это должно бы быть, когда ты возвращаешься почти с того света. — Что сказали врачи? Могу я сама поговорить с ними?

За спиной отца возник высокий широкоплечий мужчина лет сорока, рассматривая меня с прищуром.

— Я и сам не могу объяснить, — заговорил он басом, и папа подскочил на месте от неожиданности.

— Вы еще кто?! — истерично бросил он незнакомцу.

— Я заведующий отделения реанимации и могу уверить вас, что наши доктора — высококвалифицированный персонал.

Его уверенный голос контрастировал со странным взглядом в мою сторону, который заставлял сомневаться в его словах.

— Тогда как могло произойти подобное?! Вы можете представить себе, что было бы…— голос отца дрогнул и потерял всю свою надменность. — Если бы мы похоронили ее…Заживо.

— Папа…— прервала я его.

Хотя всё же представила себе эту картину, от которой по телу пробежал холодок. Я смогла сдвинуть крышку…Но что, если бы нет?

— Папа, я жива. Все хорошо, — утешала я то ли его, то ли себя. — Можно я поговорю с доктором наедине? Тебе нужно на улицу…Подыши свежим воздухом и успокойся.

— Десять минут, Эва, десять минут…— А с вами я еще не закончил! — пригрозил отец и покинул палату. — Можете попрощаться с лицензией! — голосил он на весь коридор.

— Расскажите, что со мной? Вы знаете причину моего состояния?

— Вы воскресли? — неуместно и будто бы непринуждённо пошутил доктор, но мой пронзительный взгляд быстро привёл его в чувство.

— Честно, я в замешательстве. Вы пробыли в коме почти месяц после операции. С небольшой то и надеждой выкарабкаться.

— Но…Меня что, отключили от аппарата?! — мои глаза забегали от одной лишь этой мысли.

— Нет, мисс Эттвуд. Была зафиксирована полная остановка сердца. Мы не смогли вас реанимировать, как ни старались.

— Но …как такое могло случиться? Как же я ожила?

— Быть может, мы что-то упустили, но я впервые сталкиваюсь с подобным явлением. Я уже подумывал о вмешательстве потусторонних сил…Как вы себя чувствуете? — он достал медицинский фонарик и проверил реакцию зрачков. — Все в норме. Удивительно.

— Вас это веселит? — возмущенно ответила я, слезая с койки.

— Я…Я, честно, мисс Эттвуд, в тихой истерике, ведь, скорее всего, мне придется лишиться клиники. Ваш отец очень влиятельный человек и моя репутация не просто испорчена, а растоптана, — он присел на край матраса, понурив голову. — Но я, конечно же, рад, что вы пришли в себя.

— Только я не думаю, что дело лишь в его влиятельности. Любой родитель засудил бы вас, если бы похоронил своего ребенка еще живым.

— Вы правы. Правы, чёрт возьми. Не знаю, как так вышло! — он взмолился, глядя на меня, словно я была его последней надеждой.

— То есть, вы никак не можете объяснить это чудо?

— Только если назвать и впрямь чудом. Конечно, есть вероятность неисправности аппарата, но сердце…Пульса не было, мисс и долго. Даже слабого. Это не походит на клиническую смерть.

— Такое на практике впервые?

— Конечно…Единственное, — задумался он. — Надо взять у вас анализы. Вдруг посторонние вводили вам препарат, маскирующий жизнь…Например, если бы вас целенаправленно решили убить и сделали всё, чтобы мы отключили вас от всех аппаратов, обрекая на точную смерть. Всё-таки вы популярны. Хотя, это слишком сложно, — пожал доктор плечами. Кажется, его не волновали его же версии и слова, ведь его ближайшая жизнь уже обречена на нескончаемое количество повесток в суд. Отец не оставил бы подобное без внимания.

А вот мне выдуманная теория врача показалась не такой уж и нелепой, с учетом того, что мне устроили западню сразу после переезда. Может, кто-то решил завершить дело до конца и уже без ножа?

Я плелась в странных догадках к выходу из больницы. Мой взгляд зацепился за девушку-подростка, которая отчаянно горько плакала. Она присела на одну из ступеней и склонила голову к перилам. Казалось, никто не слышит её всхлипов, игнорируя девушку даже взглядом. Хотя я не сильно отличалась от них, ведь подозревала, что помочь незнакомке я не в силах, а значит интересоваться причиной слёз не было смысла.

— Прости меня, мама! — еле разборчиво произнесла она себе под нос. — Я не знала, что так выйдет…

«Сил тебе…», — я послала ей мысленный сигнал и покинула стены клиники.

Пока отец ждал меня, он впервые за несколько лет притронулся к сигарете. Зажигалка не поддавалась из-за поднявшегося ветра, и это вводило его чуть ли не в приступ истерики.

— Пап, хватит, — я подошла и легонько коснулась его руки, которой он издевался над зажигалкой. — Поехали домой…

— Ты…что с тобой случилось, Ева? — он был похож на провинившегося школьника, и я не стала поправлять отца в этот раз.