Эскалто

7.

Ночь прошла отвратительно. Я ворочалась на пуховой перине, а проснулась с ощущением, что спала на камнях. Спина болела невыносимо, я еле сдерживалась, чтобы во время завтрака не откинуться на спинку массивного кресла в обеденной зале. Тарн, наверное, заметил это и подошёл ко мне в саду, чуть позже, когда я бродила с Анитой, рассматривая фигурно подстриженные кусты.

- Что-то болит? - участливо поинтересовался он.

- В детстве я сильно упала. На лопатки. С тех пор постоянно болит.

- Не беда, - улыбнулся Тарн. - Сейчас поправим.

Он знакомым движением встряхнул руки и потёр ладони, потом развёл их. Я ахнула. Чистый сгусток света сиял между его руками. Тарн с улыбкой крутанул головой, и я послушно повенулась, убирая волосы со спины.

Тепло и нежность, воплощённые в свет. Впервые я чувствовала на себе дар исцеления, и это было так приятно! Свет ласкал измученную спину, унимая боль, я чуть не застонала, чувствуя, как она уходит, надоедливая, изматывающая.

- Спасибо… - Я обернулась к Тарну, благодарность переполняла меня. - Тарн, это чудо!

Анита стояла с такими огромными глазами, что я чуть не рассмеялась.

- Это не больно? - спросила она дрожащим голосом.

- Немного...

- Это очень приятно, - одновременно с Тарном ответила я.

Мы переглянулись, и он поднял бровь.

- Обычно это не очень приятно.

- Любое избавление от этой боли доставило бы блаженство, - восторженно сказала я, поводя плечами. - Наверное, твои ладони будто добела раскаляются.

- Раскаляются? - удивился он. - Ты о чём?

- Ну… Жжение, - сказала я, встряхивая и потирая руки. - Когда делаешь вот так…

Руки щипало. Тарн недоуменно нахмурился.

- Нет. Ничего такого.

- А когда ты делаешь иллюзии? - я вспомнила, что Талиса говорила про щекотку в ладонях.

- Иллюзии мне даются чуть хуже. Но тоже ничего, - пожал он плечами.

- Хуже?

- Ну…

Он на миг задумался, потом повёл рукой, шепча какие-то слова. Теперь ахнула Анита, а я в восторге замерла.

Мы будто оказались внутри стеклянного шара. Зима, белоснежная зима окружала нас, падающие снежинки, такие крупные и сверкающие, такие совершенные, что они и не могли быть настоящими. Кусты, рядом с которыми мы стояли, покрылись красными ягодками, а на ветку ближайшего дерева опустилась птица мати, которая прилетает в наши края лишь зимой.

- Это… прекрасно… - выдохнула Анита вместе с облачком густого пара изо рта, и снова ахнула от восхищения.

Тарн прикусил губу и повернулся к ней. Он сделал едва заметное движение пальцем, и птица поднялась в воздух, подлетела к Аните и опустилась на её вытянутую руку.

- Птичка… - прошептала Анита.

Громкий хлопок, и иллюзия исчезла. Я резко обернулась на звук. Старший Травер шёл к нам, и лицо его было злым.

- На что ты тратишь силу? - спросил он укоризненно. - У нас и так уже крысы… Простите нас, леди. Нам с сыном нужно поговорить.

Уэллес увёл Тарна, а мы переглянулись, и Анита почему-то хихикнула.

Следующие пару дней я провела, гуляя возле озера. Оно, видно, было глубоким - ну или я привыкла, что в наше озеро оставалось прозрачным даже на большой глубине. То, что здесь дна было не разглядеть, приводило в какой-то безотчётный ужас, и я отбросила мысль поискать лодку и покататься немного. Вместо этого я обратилась к Алме, и уже через час стояла на берегу возле мольберта, сосредоточенно капая воду в краски.

Акварель была старой и растрескавшейся. Я не спросила Алму, чьи это краски, но теперь стало интересно. Кроме Тарна с Уэллесом в замке было ещё трое Траверов - двоюродная сестра Уэллеса, Юллана, и двое её детей, мальчишки пяти и семи лет. Юллану я увидела случайно, когда она, вся в чёрном, проплывала по галерее верхнего этажа, и выяснила, что она в трауре по мужу, генералу, почти полгода назад погибшему у северо-западной границы.

- Она снова выйдет замуж, - шепнула Алма. - Эскалто долго во вдовах не сидят.

Теперь я стояла у берега и задумчиво глядела, как рыжие листья ложатся на воду, в которой отражаются пышные облака. Меня тоже ждёт свадьба, и очень, очень скоро.

- Как самочувствие, миледи? - Голос Умберто заставил меня вздрогнуть. - Ничего не беспокоит?

- Благодарю вас. - Я очаровательно улыбнулась. - Всё хорошо.

- У вас талант. - Он подошёл к мольберту и наклонил голову, оценивая мои жалкие потуги передать красоту озера. - Вот тут я бы добавил зелёного.

Я подняла брови: он был прав. Пара штрихов у берега… Действительно, стало лучше.

- Спасибо. - Я обернулась к нему. - Вы рисуете? У вас намётанный глаз.

- Нет. Просто я внимателен, - улыбнулся Умберто. - Скоро начнёт вечереть. Будете рисовать? Закат виден только с верхних этажей.

Я покачала головой. Он помог мне собрать листы и краски.