Эскалто

8.

Первая брачная ночь прошла довольно необычно. Тарн, не снявший даже туфли, упал на кровать наискосок, не оставив мне места, и похрапывал, поэтому я притулилась в кресле и попыталась подремать, проклиная себя за ложь. Я могла бы признаться ему, что спина действительно болит, и сейчас не мучилась бы. То нежное тепло…

Камин горел ярко. Я подошла к кровати и остановилась, разглядывая руки Тарна. Ладони у него не горят… Надо же. Мои горели неистово, когда, очнувшись в карете, я расцепила наши с Талисой руки и вновь, как с мамой, вызвала силу. «Нет!» - сказало что-то внутри меня, как только мои ладони оказались около сердца сестры. И я послушалась здравого смысла. Я не знала, придёт ли помощь, остался ли в живых хоть кто-то из сопровождающих нас… Потеряв снова сознание на четыре дня, я лишила бы отца ещё одной дочери. Нет. Я не буду убивать себя в бесплодных попытках пользоваться этим обломком. Закрыть, запереть - и забыть.

Правильно ли я поступила тогда?..

Сидеть в комнате со спящим мужчиной было крайне неловко. Я поколебалась немного, взяла один из маленьких светильничков, вышла за дверь и без определённой цели пошла по коридору, окна которого выходили на склоны горы. Ковры, устилавшие пол, приглушали шаги.

- …Заморыш, - сказал мужской голос за углом. - Всё детство болела. Почему она?

Я обмерла. Эскалто Уэллес - это его голос! И говорит он явно про меня…

- Их вообще очень много рождалось за последние тридцать лет. Ранарки забрали себе троих. Тьма знает, почему они такие слабые, - сказал второй голос, незнакомый. - Хорошо хоть, нам везёт. Твои жёны были крепкими, как и все предыдущие.

- В этот раз не повезло. - Голос Умберто был мрачным. - Она уже…

Наступила тишина. Больше всего я боялась, что светильничек зашипит, или что я случайно чихну или кашляну.

- Не может быть такого, - сдавленно сказал Уэллес. - Она тут всего несколько дней. Она, конечно, хилая, но я думал, у нас есть по меньшей мере пять лет… Берт, скажи, что тебе показалось.

- Не показалось.

- Но так не бывает… Не бывает так быстро! - тихо воскликнул незнакомый голос. - Эскэ хорошо откликнулась на неё, я два раза пожимал ей руку! Это какая-то ерунда!

Я чуть не ахнула, узнав наконец голос. Тот, кто представился конюхом!

- Я попытаюсь разобраться, - сказал Умберто. - Боюсь, у нас всего несколько месяцев. Я дам ей лекарство, но оно не отсрочит… Только уберёт проявления. Если бы я мог узнать чуть больше…

- Но ты не можешь. Начинайте новый поиск, - твёрдо произнёс Уэллес. - Мы не должны остаться без силы. Мун, ищи кого угодно. Хоть сорокалетних. Везде. Ты правильно сказал, их много рождалось. Ищи даже не в знатных родах. Пусть будет баба из крестьян. Всё равно. Даже лучше - крепкая.

- Ваша светлость, это не зависит… Я думаю, дело в пророчестве, - тихо сказал Умберто. - Похоже, оно…

- Я сказал, что это чушь! - гневно перебил его Уэллес. - Нигде ни единого подтверждения! Детские страшилки!

Я бесшумно попятилась, а за углом сняла туфли и со всех ног кинулась в свою комнату, напрочь забыв, что там спит Тарн. Что значит - у них несколько месяцев? Неужели я больна? Моя спина и…

Я в удивлении остановилась над спящим мужем, но думала не о нём. Нет. Другое пришло на ум. У меня не было жара с тех пор, как Вайс… С тех пор, как мы направились в Керват. И на новом месте, вопреки опасениям, которые с детства внушала няня Алида, я не подцепила простуды.

Да что всё это значит?

- Алма, а эскалто Уэллес ведь вдовец? - спросила я наутро, когда Тарн, жалобно морщась с похмелья, ушёл из моих покоев.

- Да. Он был женат трижды. Ох, эскалто…

Я обернулась. Алма стояла над постелью, измятой, но застеленной и чистой. Меня передёрнуло от понимания.

- Алма, нет, нет… - поспешно проговорила я. - Мы просто заболтались и уснули…

Горничная с удивлением кивнула.

- А от чего умирали его жёны?

- Первая разбилась. Упала вместе с лошадью в ущелье. Вторая утонула во время поездки к родным. И третья - от болезни. В прошлом году.

Пророчество… Скорее, проклятие. Поэтому у меня спрашивают про иллюзии? Может, у меня должно случиться видение, в котором я узнаю обстоятельства собственной гибели?

Анита беспокойно покусывала губу, когда я заговорила с ней о проклятии, и видно было, как она напугана, но, по-видимому, вера в защиту эскэ поддерживала её дух. Разговор с ней лишь растревожил. Я шаталась по замку, как то самое видение, пугая слуг. Две охотничьи собаки приняли это за весёлую игру и следовали за мной повсюду.

- Миледи, вы в порядке? - спросил Умберто, мимо комнаты которого я прошла в третий раз. - Тут не водится зайцев. Это вам наружу надо.

Он шутит, посмотрите-ка! Зная, что мне осталось жить несколько месяцев, он шутит! В отчаянии я спустилась на нижние этажи. Встречаться с кем-то из высокородных подонков не хотелось. Интересно, Тарн знает о моей болезни?

- Хама, Свен! - крикнула мне вслед одна из кухарок, когда я, сжимая пальцы, почти бездумно пронеслась мимо хозяйственных помещений. - Безобразники!