Эскалто

10.

Мне было очень интересно взглянуть на портрет матери Тарна. Прихватив Аниту, я отправилась на осмотр тех комнат и залов, которые ещё не исследовала, и обнаружила много интересного. Судя по количеству покоев в гостевой части замка, когда-то он был весьма гостеприимным, а бальная зала с зеркалами и огромными канделябрами просто поразила воображение. Анита восторженно ахала, разглядывая позолоту зеркальных рам на грубом камне стен, шёлковые гобелены и бархатные портьеры, а меня преследовало какое-то смутное чувство несоответствия, но потом я поняла.

- Тут же нет пыли, - тихо сказала я, проводя рукой по резному столу на возвышении, с которого, видимо, хозяева и почётные гости взирал на пары, кружившие по залу в давние времена здешних балов. - Неужели тоже влияние силы? Смотри, всё как новое, ни царапинки, и сияет!

Подруга удивлённо кивнула. Воздух в комнатах и залах тоже был свежим, без присущего заброшенным помещениям привкуса затхлости.

Я поделилась открытием с Тарном вечером, когда он пришёл разделить со мной наше дружеское ложе. Он кивнул и улыбнулся, и я мучительно сморщилась: его улыбка… Это была не его улыбка. Улыбка на губах Тарна принадлежала другому.

Сердце подпрыгнуло.

Он посмотрел на меня серьёзно и поджал губы, потом вынул из кармана флакончик и протянул мне.

- Если необходимо, - сказал он, глядя в пол. - Ви… Мне жаль, что так вышло.

Я кивнула и спрятала флакон в карман. Нет, пока обойдусь. Может, вообще получится обойтись без этого?

Позже я спрашивала себя, почему такая безумная и одновременно соблазнительная мысль о побеге, часто приходившая в голову, так и не оформилась в какие-то действия. Возможно, будь мне четырнадцать, я бы попробовала «одолжить» на конюшне лошадь и под благовидным предлогом натаскать из кладовки какого-нибудь не подверженного скорой порче провианта, а потом в безоглядной решимости буйного возраста взлететь на лошадку и усвистать на запад через горы, любуясь по пути прекрасными пейзажами и наслаждаясь замиранием в груди. Но, увы, - или к счастью, - мне было уже не четырнадцать, и помимо картинок свободной вольной жизни перед внутренним взором вставали и другие. Например, ночёвки в горах и пустошах по дороге и попытки оправдать наличие у не знатной - а какая леди ездит в одиночку, да ещё и верхом? - дамы дорогих драгоценностей на продажу. А ещё я словно наяву видела, как по мере приближения к границе эскалии Керват магия постепенно рассеивается, и меня встречает промозглый, сырой и стылый конец октября, радостно распахивая навстречу туманные противные объятия.

Но даже и без этого я уехать не могла. На том конце пути, затерянном где-то в ненаступившем будущем, ни меня, ни Аниту больше никто не ждал. За нас получили золото. За нас получили уважение. Обратного обмена не будет.

Ну и пошли они во Тьму! Я сжимала кулаки, спускаясь к завтраку в дорогом шёлковом платье, безупречно сидевшем на моей несуразной фигуре, а потом нарезала круги вокруг озера на одной из белоснежных лошадей, гуляла по саду с Анитой и Тарном, который был чрезвычайно мил и обходителен, и мысленно показывала язык Уэллесу, когда он хмуро смотрел на меня. А один раз даже показала по-настоящему, правда, в спину; по счастью, сила эскэ не посчитала это преступлением и не стала наказывать меня.

- Ты как? - спросил Тарн как-то вечером, когда я сидела, шевеля пальцами, которые стёрла новенькими туфлями. - Натёрла? Подлечить?

Я кивнула. Он опустился на колени перед кроватью и осторожно снял с меня домашние туфли, отставил их в сторону и на миг остановился.

- М? - кивнула я ему.

- Ничего.

Он встряхнул руки и поднёс к моей ноге.

- Я думал, ты носишь чулки.

Я сглотнула. Он думал о моих чулках?

- Тут тепло. За пределами эскалии, наверное, на траве уже иней по утрам.

Он кивнул и поднёс руки ближе. Я заворожённо наблюдала, как розовые пятна и волдыри на глазах разравниваются, оставляя кожу чистой, и улыбалась.

Свет медленно погас. Тарн не убрал руки. Он осторожно коснулся моей ступни и замер, будто ожидая, что я отдёрну ногу. Я непонимающе смотрела на него, и вдруг его пальцы слегка сжались, а в глазах блеснуло отражение огня в камине. Янтарь...

Я забыла, как дышать. Что-то давило на грудь, и сердце подскочило в самое горло. Передо мной на коленях стоял мой муж, жених моей умершей сестры, и всё словно плыло. Эта улыбка. Эти глаза. Тёплые, как и золотистая кожа, и волосы, тёмно-каштановые, мягкие… Будто давно знакомые. Желанные…

Я судорожно вдохнула и метнулась на другой конец комнаты. Это наваждение, наваждение! Да что же это со мной?

Тарн поджал губы и нахмурился, потом отвернулся. Меня била крупная дрожь. Он вздохнул, качая головой.

Видно, пришло время. Горечь этой мысли перебивала горечь зелья из флакончика, которое я смешала с чаем и выпила с утра.

На первый взгляд, ничего не изменилось. Я по-прежнему гуляла по саду и с удовольствием мылась в тёплой, почти горячей воде, которую можно было не беречь, хоть я и берегла всё равно. Пару раз повышивала с Юлланой и ещё разок сходила посмотреть на синих крыс, которых стало вроде бы меньше. Но всё же напряжение, которое преследовало меня, ослабло, и глядя на Тарна, я больше не видела странных иллюзий. Его глаза не меняли благородный серый цвет ни на какой другой, светлая кожа оставалась светлой, даже когда он по моей просьбе кружил меня в заброшенном зале, напоминая движения когда-то изученных танцев, а его рука уверенно лежала на моей талии.