Эскалто

16.

Животное лежало на том же месте, головой к подъёмной площадке. Ладони обожгло ещё на лестнице, и я боялась, что, как в прошлый раз, дар вырвется и исчерпает меня. Но, если честно, больше я боялась, что сил в этот раз не хватит вообще ни на что.

Я подготовилась. В кармане лежала, тихо булькая, тяжёлая большая фляжка с водой, в другом - сыр, орехи и вяленое мясо. Если я снова потеряю сознание, то очнувшись, смогу хотя бы поесть.

Стоя за углом коридора, я уговаривала себя подойти. Ну же, Ви! Давай! Сила, подтолкнувшая меня в прошлый раз в середину пещеры, на этот раз оставила решение за мной, и наконец я решилась.

Мелкими шагами я приближалась к животному, подняв факел. Свет выхватывал отдельные части - нос, когти, подстилку из веток и палок, торчавших из-за спины зверя, сухую кожу на морде. Я рассматривала издалека, ожидая звук биения сердца, но всё же вздрогнула, услышав его.

- Ты живое, - тихо сказала я, опускаясь на колени рядом с неподвижной лапой. - Ты всё съедаешь? Тебе нравится? Давай-ка тебя немного подлечим. Как тебя зовут? У одной баронессы был пудель. Она не выпускала его из дома, и его когти отросли так же. Его звали Алфи. Алфи. Как тебе? У тебя такая же длинная морда, только чуть более хищная. Ладно, не чуть. Гораздо более хищная.

Показалось, что длинное ухо животного чуть шевельнулось, но, может, это тень от факела колыхнулась, создавая иллюзию. Я вела руками осторожно, надеясь, что свет не причиняет боли, на которую жаловалась Мириам, и ужасалась иссушенной коже, покрытой белёсыми язвами с сухой коростой, потом нахмурилась. Кролики - это, конечно, хорошо, но их крови явно не хватает.

- Алфи, а ты хочешь пить?

Существо будто свело судорогой. Я расправившейся пружиной отлетела в сторону, к дальней стене, за миг преодолев это расстояние. Вот глупая! Конечно, оно хочет пить!

- Только обещай, что не будешь есть меня, - пробормотала я, шагая вперёд, медленно, осторожно, готовая в любой миг отпрыгнуть назад. - Ладно, Алфи?

Какого ответа я ждала? Существо не шевелилось, и я двигалась вперёд, пока не добралась до морды.

Нос зверя, тёмный, похожий на олений, - если только существуют олени с мордой такого размера, - едва заметно шевельнулся. Я попятилась, отвинчивая крышку, и потрясла фляжку в руке. Нос шевельнулся снова.

- Как вот только напоить-то тебя, хороший мой, - наморщилась я, рассматривая морду. - Выльется же всё. Ты лакаешь, наверное, да? Что же ты за зверь такой?

Глаза его были закрыты. Я подошла ещё ближе, от жалости щипало в носу. Да, видимо, безрассудство - всё же мой конёк. Я нагнулась к морде животного, отогнула губу у уголка рта и вылила часть воды между обнажившимися короткими белыми зубами.

Восторг, охвативший всё тело, был не моим. Это был восторг существа, умиравшего от жажды, которое получило каплю воды, и жгучий стыд захлестнул меня. Какая же я глупая! Как не поняла, не догадалась? Вода исчезала между зубами, но мокрого пятна не появлялось под мордой зверя, а я вспоминала Сайму, с которой как-то раз выехала на прогулку по холмам. Как жадно она лакала воду из речушки, до которой мы наконец доехали!

Фляжка опустела. Конечно, этого мало. Мало. Я знаю, мой хороший. Прости меня, глупую. Рука потянулась к морде несчастного пленника, загораясь светом, и я гладила, гладила его, по щекам, по лбу и усеянному струпьями затылку, по длинным сухим ушам и шее.

- Я принесу ещё. Жаль, ты не умеешь говорить. Как у тебя сил ещё хватает на кроликов... Ты их слизываешь, что ли? - бормотала я. - Вот у тебя пасть-то. Только не ешь меня, договорились? Я на твоей стороне. Мы тут оба крупно вляпались, знаешь?

Ночью мне стало плохо. Я проснулась в поту, видения тревожили, не давая успокоиться. Я точно помнила, что вечером, вернувшись, накапала зелье в чай, но исказившийся профиль Тарна заставлял усомниться в этом. Предыдущая ночь тоже была беспокойной, и вспомнив об этом, я ужаснулась. Значит, зелья уже недостаточно.

Умберто я нашла после завтрака. Он выслушал меня, сведя брови, и удручённо вздохнул. Я без слов поняла всё, что он вложил в этот вздох, и опустила глаза.

- Я думал, вы привыкнете к нему, и вам станет проще, - сказал он после долгого молчания. - Ладно. Я продолжаю поиски. Не отчаивайтесь, миледи. Присмотритесь к нему получше… Он хороший человек. Как и вы.

- Боюсь, «присмотреться» уже не сработает, - тихо сказала я, сглотнув. - Меня будто что-то отталкивает от него. Я прошу простить меня за откровенность, мезе Кадлен. Мне тяжело в этой неизвестности.

- Вы молодая здоровая девушка, миледи, - привычно откликнулся он, погружая меня в тоску. - Найдите себе занятие по душе, отвлекитесь. Замок большой, тут есть почти всё, а если вы придумаете то, чего тут нет, можем предоставить и это.

Не могу сказать, чтобы таскание тяжестей было мне по душе, но оно действительно отвлекало. Тележка скрипела под тяжестью бочонка с водой, который я, совершенно не таясь, подкатила и взвалила на неё, пока замороченный чьей-то иллюзией Чек открывал нарочно закрытую мною дверь на пути к помещению с подъёмником. Я не знала, почему наличие так называемого зверинца во дворце упорно скрывают от слуг, - Милли, к примеру, сильно удивилась, когда я обиняками упомянула его, - но то, что Чек считал помещение с подъёмником котельной для купальни, очень облегчило мне жизнь. Выяснять же у Тарна я не стала: если и мне не положено знать о зверинце, то моим походам к Алфи придёт конец.