Эскалто

19.

Гости покинули замок после ужина, за которым все напряжённо молчали. Тревога не давала мне покоя, но кабинет Тарна оказался заперт, и Пауле проследовал за мной в библиотеку, где, по счастью, оказался лишь Умберто.

- Миледи. - Он привстал из-за стола. - Прошу прощения. Письма.

- Вы же знаете, я не отвлеку вас надолго. - Я села на диван справа от его стола и погладила Бренди, который спал там, свернувшись клубочком. - Опять что-то, что не касается меня?

- Возможно, это касается всех. Только как объяснить это его светлости… - пробормотал он и осёкся. - Простите. Вы с каким-то конкретным вопросом?

- Зелье, что вы дали мне, то, сильное… Оно тоже перестаёт действовать. - Я смотрела в пол, потом закрыла глаза. - Я вижу… Иллюзии.

- Что вы видите?

- Я вижу человека. Эскалто. Я… Я нашла его портрет в запаснике.

Умберто резко поднялся и шагнул из-за стола.

- Можно посмотреть?

Как же не хотелось говорить «да»! Будто раздеться перед лекарем. Ты понимаешь, что необходимо, но неловкости это не уменьшает.

Я через силу кивнула. Умберто, к счастью, молчал, и за всю дорогу до покоев тоже не сказал ни слова.

- Это он, - показала я на стоящий у стены портрет. - Один человек мне сказал, что души тех, кто убил и запечатал драконов, тревожат владеющих даром, сводят их с ума. И пока драконье проклятье не рассеется, это не остановить. Ивонна Алеско тоже видит такого? Ваши слова про её первого возлюбленного… Это ведь неправда.

Умберто молчал, потом кивнул еле заметно.

- Но я не могу рассеять драконье проклятье… Я всего лишь девушка со слабым даром, который не поддаётся мне, - пробормотала я, не отводя взгляда от янтарных глаз незнакомца.

- Сила слепа, - пожал плечами Умберто. - Она не делает различий. Я астролог, вы знаете это. Я много лет занимаюсь этим искусством, и успел понять, что судьба - не в нашей власти. Есть то, что мы изменить не можем. Можем лишь пытаться уменьшить неприятные последствия. Я бы многое отдал, чтобы разгадать тайны эскэ. Но я не эскалто, и, говорят, это знание разрушает обычных людей. Я привык к мысли о долгой жизни, что мне предстоит, и не готов отказаться от неё. - Он покачал головой. - Ви, мне жаль, что так получилось.

Похоже, он говорил искренне. Он улыбнулся, но глаза оставались серьёзными. Неожиданно для себя я шагнула вперёд и сочувственно сжала его руку.

- Спасибо, - сказал он, накрывая мои пальцы ладонью. - Знаете, я хочу верить, что мы справимся.

Я проводила взглядом его тёмный затылок и улеглась на кровать, лицом к портрету.

- Может, найдёшь кого-то другого? - жалобно попросила я у незнакомца в пышных панталонах. - Неужели я единственная, кто тебе сгодился? Мне обязательно умирать? Я не хочу умирать… Можно, я просто вернусь в мой домик?

Портреты не разговаривают. Это впадающая в безумие Ви разговаривает с людьми, умершими пять веков тому назад. Осколки в сердце дрожали. Я не вернусь в свой домик. Я обречена бродить в стенах этого замка до конца своих дней, и конец этот уже не за горами.

А ещё внутри вскипала злость. Злость на этого мертвеца, который не даёт мне спокойно жить. Если бы не этот его проклятый призрак, я бы могла, наверное, со временем привыкнуть к Тарну. В какой-то момент перестала бы ощущать присутствие сестры за плечом. Перестала бы замечать жалость в его взгляде.

- Ненавижу тебя, - со злостью сказала я портрету, поворачиваясь к нему спиной. - Катись ты…

Наутро я сходила к Милли и посидела с ней за чаем.

- Крысы опять плодятся, - сказала она тревожно. - Миледи, вы как себя чувствуете?

Паршиво. Мне было паршиво. Я улыбнулась и солгала, но ложь не меняла положения дел. Я бродила по замку, Хама и Свен следовали за мной, а замыкал наше шествие Пауле, и время тянулось бесконечно.

Анита ничего не спрашивала. Она встречала меня задумчивым взглядом, и мы молча пили чай, глядя в окно на сад, а потом я обнимала её, и на душе становилось полегче.

Ещё через несколько дней я не выдержала угрызений совести и мыслей об Алфи. Выбрала момент, когда Траверы отправились на очередной совет, и подошла к Умберто.

Он сидел над книгой, задумавшись, подперев двумя пальцами тёмный висок, от чего его левый глаз стал раскосым, и покусывал ноготь на большом пальце.

- Умберто, можно попросить вас об одной услуге? - спросила я, на удачу сложив пальцы за спиной в жесте силы. - Я бы очень, очень хотела побыть наконец одна. Пауле изводит меня. Дышит мне в спину. Можно мне, ну, скажем, часа на три оказаться избавленной от его общества?

Он внимательно посмотрел на меня. Усмехнулся.

- Это услуга. Миледи просит меня об услуге?

- Да. Я понимаю. Буду вашей должницей. Я правда нуждаюсь в одиночестве.

Он провёл пальцем по губам, задумавшись, потом кивнул.

- Хорошо. Три часа. Пауле, а ну, иди сюда! У меня для тебя дело. Видишь эти книги?

Я летела по слабо освещённым коридорам, сжимая в руках большую бутыль с водой. Ненавистная лестница несколько раз пыталась вывихнуть мне ногу, будто отдёргивая ступеньки, я еле дышала, спотыкалась и хрипела, когда наконец добралась наверх.