Если б не было тебя

Глава 4

-Мама, где тетрадь? – помертвев спрашиваю я, едва ворочая губами.
- Какая, милый?- в глазах матери страх. Неприкрытый, животный ужас. Черт, неужели она меня боится? Они не знают чего можно ожидать от ненормального сына. Я и вправду видимо схожу с ума.
- Где тетрадь?- уже ору я, вцепившись в тоненькие мамины предплечья, сведенными судорогой пальцами.- Расписанная птицами тетрадь, мама. Куда она делась?
- Я не брала, не брала.- всхлипывает в моих руках женщина, произведшая меня на свет.- Я же не была даже возле стола. Женечка, милый...
- Отпусти мать, сын.
Отец все же пришел. Нет, скорее прибежал, судя по тому, как ходит ходуном его грудь. Как у старого коня, которого взнуздали для нетрудной, но для него уже непосильной работы. Он постарел. Господи, как много я упустил. Что я творил все эти годы, если не видел ничего вокруг себя? Кем я был?
- Простите,- шепчу, разжимая руки. Опускаюсь на пол, обхватывая свою бритую голову ладонями, пальцами чувствую шов на затылке. Так и сижу, раскачиваясь из стороны в сторону, как болванчик, пока по квартире вихрем не проносится птичья трель дверного звонка. Он до сих пор тот же самый, что и был в моем детстве, висящий над входом маленький птичий домик, светящийся одиноким окошком, когда кто – то жмёт снаружи кнопку. Лилька всегда специально долго – долго давила на пимпочку, чтобы я мог попытаться увидеть разливающуюся пением птичку, спрятавшуюся в недрах волшебного скворечника.
Я поднимаю глаза на родителей, не знающих, что делать. Боятся выпускать меня из вида, даже не спешат впускать гостью, ждущую в коридоре. А ведь там моя сестра. Лилька. Ее я тоже даже не проводил в последний путь. Был занят, не помню даже чем. Блин, почему я вспоминаю, чего не было? Но эти чувства, рвут мне грудь.
- Все в порядке, - шепчу, и понимаю, что мне не верят. Только мне все равно. Я смотрю на тетрадь, лежащую на столе. Расписанную райскими  птицами, тонкую книжицу. Она призрачно мерцает в свете настольной лампы, или это просто обман зрения? После черепно-мозговых травм, зрительные иллюзии не редки, так сказал доктор. – Все хорошо, правда. Мам прости. Прости меня, пожалуйста.
Я хочу чтобы они быстрее ушли. Оставили меня наедине с чужими воспоминаниями. Разрываюсь между желанием обнять сестру, и прочесть хотябы несколько строк. Я недолго. Всего минуту. и снова стану сыном и братом. Буду сидеть в кухне, есть голубцы и притворяться нормальнм. Ведь именно этого от меня все ждут.

Лера (выдержки из дневника)

13.05.2013. 20:00

Еще не лето. Обычный пахнущий свежей зеленью май, гремящий далекой грозой, мерцающий всполохами в прозрачно – сиреневом небе. Всего лишь май. Бабушка говорила, что в мае все мятся. Я больше не буду, обещаю себе и всему миру. И эти скрипучие качели в ухоженном парке звучат как музыка, словно напевают при каждом движении. Поют о возможностях открывающихся передо мной. И даже противное мороженое, купленное в порыве нервного сумасшествия, не кажется такой уж гадостью. Я не люблю это холодное лакомство, ненавижу. Хотя раньше, когда – то давно, мечтала наесться его от пуза. А потом...
Не хочу. Не вспоминать. Не думать. Я жду счастья, обещанного мне вокзальной гадалкой.
Он идет по парковой аллее и громко смеется, над шуткой своего друга. И я уже знаю – это моя судьба. Есть категория мужчин, на которых едва взглянув, понимаешь –он лучшее, что мог произвести создатель. Таким парням нужно ехидно улыбаться с обложек модных журналов. Цинично, с презрительным прищуром смотреть на расцветающую природу и на глупую дуру, болтающую в воздухе ногами, раскачивая старые качели. А он просто смеется, и похоже уже надо мной. Потому что взгляд синих глаз уперся мне куда — то в лоб, как прицел наемного убийцы в лоб своей жертвы. И сейчас в этом месте появится маленькая дырочка, как у моего...
- Не думать. Не вспоминать. Быть счастливой – напоминаю я себе, как мантру.- Я ведь могу, правда? Богатая невеста...
Улыбаюсь своим мыслям, посылая мистеру – совершенство волну своего веселого безумия. Это он. Он. Я знаю.
- Девушка, вашей маме зять не нужен?
Господи, какая банальность. Если он думает меня покорить этой глупой шуткой, то... У него получилось.
- У меня нет мамы, и папы нет,- отвечаю я совершенно спокойно, наблюдая, как дергается покрытая аккуратной щетиной щека. Ты не попал в точку, милый.
- Прости,- хрипит «мой», наблюдая, как липкий шарик мороженного, выпавший из рожка, пикирует в изумрудную, еще не успевшую набрать соков, траву. – Я куплю тебе новое мороженое.
- Не надо. Я его не люблю,- тихо отвечаю я, рассматривая центр моей вселенной. И он забыл о друге, мнущемся где — то за его спиной.
- А я знаю, что будет дальше,- в его голосе нет и капли сомнения.
- И что же?
-Я провожу тебя домой,- шепчет красавец, прожигая меня взглядом, словно пытаясь заглянуть в душу. – И останусь, ты слышишь?
Я представляю, как он втискивается в маленькую, похожую на пенал квартирку, снятую мною у какого – то вокзального ловкача, поймавшего меня за локоть, прямо на перроне и едва сдерживаю смех.
- Давай начнем просто с проводов. Я даже не знаю твоего имени.
- Женя. Евгений. Тьфу ты черт,- заикается он, и мне хорошо. Так хорошо сейчас.
- Лера, представляюсь я.
И все так легко. Мы до темноты бродим по улицам незнакомого мне города. Женька жутко шутит, заваливая меня таким бородатыми  каламбурами, что аж зубы сводит. Но мне смешно и спокойно. Мне прекрасно. Его губы на моих, сладкие от пончиков, купленных нами в какой – то маленькой кондитерской. Его руки, придерживающие мой затылок. Безумная пара. Бездумная страсть, накрывающая с головой, как дрожащие пятна света, отбрасываемые рекламами горящими неоном на магазинах. И мне жалко расставаться, даже на минуту, с тем, кого мне предназначила судьба.
Он записывает мой номер на клочке салфетки, как наверное делал миллионы раз с кучей западающих на него девиц.  От обиды по телу бегут мурашки. Но что поделать, это его жизнь, в которой еще не было меня.И это надо принять.
- Ты здесь живешь? – спрашивает Женька, рассматривая прекрасный старинный дом, возле которого я замираю.
- Да,- лгу я. Не показывать же ему покосившийся барак, где я сейчас обитаю. Это временно. Теперь я точно знаю – все будет хорошо. Я знаю.
И его прощальный поцелуй меня разбивает на молекулы. А потом он уходит, убедившись, что я зашла в темный, пахнущий стариной подъезд. На моё счастье домофона в нем нет. Мне чертовски везет. Выжидаю, пока он уйдет. И сползаю по каменной стене на грязный пол, сотрясаясь в рыданиях.
Мы все носим маски. Скрываем за ними боль. Отчаяние, страх, черные души. Было бы страшно жить, без возможности лепить на лица карнавальные морды. Он другой – не такой, как я. И это нас делает идеальной парой. Женька, Женечка, Евгений.