Если боги всё же обжигают горшки?

Глава 4.

Учебный экипаж номер три, в полном составе, ожидали в конференц-зале станции «Ладога-36» и все заметно нервничали, за исключением сирийки, которая с невозмутимым видом, почти неподвижно сидела на краешке кресла. Остальные курсанты постоянно совершали какие-то движения, то почесывались, то смахивали несуществующую пылинку с кителя, ерзали в кресле, поправляли головные уборы. Меньшиков тоже нервничал, но старался не подавать виду, хотя ему, наверное, было тяжелее всех в этой комнате, поскольку в дополнение к собственным переживаниям на него давили эмоции всего экипажа. Казалось, что от всеобщей напряженности в воздухе скоро начнут вспыхивать электрические разряды, и было из-за чего.

Их, ставший уже родным домом, корабль «Китяж» приближаясь к станции «Ладога-36» по плану полета должен был развернуться на сто восемьдесят градусов и начать торможение, но вместо этого был остановлен маршевый двигатель и корабль продолжал движение по инерции к спутнику Урана, слегка теряя скорость и поддерживая курс маневровыми двигателями. На жизни курсантов это никоим образом не отразилось, все учебные экипажи продолжали свои занятия, но в неформальной обстановке все только и говорили о том, что «Китяж» не собирается причаливать к станции, а скорее всего обогнет Оберон по параболе и ляжет на обратный курс к Земле. С одной стороны это было небольшим радостным событием, поскольку, и так растянутая практика, сократится почти на две недели. С другой стороны возникали вопросы о причинах столь кардинальных изменений плана полета, но из-за недостатка информации всем курсантам оставалось лишь строить теории. Меньшиков был, наверное, единственным курсантом который не придавал особого значения изменениям происходившим вокруг. Ведь его экипаж вышел в тройку лидеров в общекомандном зачете по практическим заданиям, однако был только на втором месте. Этого зачета и не было бы, но к удивлению все экипажи были сформированы для управления боевыми судами, значит, будет отработка боевых ситуаций. Скучная практика превращалась в серьёзную работу. В связи с этим, мичман Серов, предложил будущим капитанам небольшое соревнование, главным призом в котором было рекомендательное письмо капитана Евтушенко в штаб военно-космических сил для экипажа, занявшего первое место. Такие письма были весьма ценны и давали хорошее преимущество для продвижения карьеры, удостоенные подобной чести экипажи чаще всего сразу получали звания лейтенантов, минуя младших. Поскольку приз стоил того, что бы за него сражаться, то все экипажи с радостью включились в борьбу. К середине срока  практики, уже на подходе к Оберону, на первом месте был экипаж, которым командовал серб Йованович, а сзади не отставал экипаж грека Ясониди, но Меньшиков не унывал. Александр был абсолютно уверен, что его команда обязательно выйдет в лидеры и по возвращению на Землю они оставят соперников далеко позади. На чем основывалась такая уверенность? Все очень просто, в начале практики, когда экипажи отрабатывали миссии по патрулированию, спасению, сопровождению, охранные, дипломатические, по решению мелких приграничных конфликтов без применения вооружения, оборонительным действиям, его команда была где-то в середине турнирной таблицы. Все изменилось две недели назад, когда начались боевые мисси. Одиночные сражения, в составе ордера, в составе флота, команда Меньшикова уверенно одерживала победу за победой, что буквально вчера передвинуло их на второе место в общекомандном зачете. Сегодня планировалось провести так называемое безнадежное сражение, в котором силы противника будут превосходить по численности, как минимум в пять раз и обычно исход боя заканчивался поражением. Задача данной симуляции была не победа, задача была сковать малыми силами наступление крупного соединения флота противника для того, что бы основные силы смогли перегруппироваться. Конечно же, существовала легенда, что однажды одной команде курсантов удалось победить в этой симуляции, но Меньшиков точно знал, что это всего лишь курсантская байка. На это сражение у него были грандиозные планы, он разрабатывал стратегию всю ночь и был полностью уверен, что сегодня к вечеру его экипаж будет занимать первое место в соревновании.

Александр пришел в рубку своего «Николая угодника», как они окрестили свой виртуальный крейсер, первым сразу после завтрака. Сидя в кресле с закрытыми глазами, молодой человек проигрывал всевозможные варианты предстоящего сражения у себя в голове. Как жаль, что ночью он должен был находиться в своей каюте, а не тут, в рубке, где он чувствовал себя как рыба в воде. В кресле капитана, среди пультов управления, среди тактических экранов, искусственных иллюминаторов, всё обретало ясность. Он чётче представлял, как должен поступить в той или иной ситуации, что бы выполнить поставленную боевую задачу. Вот и сейчас, всё, что было придумано за ночь, обретало конкретные формы, добавлялись мелкие штрихи, детали. Первое место обязательно будет за ним и это благодаря не только его умению разрабатывать планы операций и мгновенно находить нестандартные решения прямо в бою, а это ещё заслуга его экипажа, которые работали как отлаженный механизм. Зачастую их советы были тем фундаментом, на котором Меньшиков выстраивал свои решения. Да, ему очень повезло с командой. Старпом, не смотря на первоначальные натянутые отношения, впоследствии оценил командирские качества  Александра и теперь всецело доверял его приказам. В неформальной же обстановке, Таранец оказался очень дружелюбным человеком, с которым было приятно провести время, общаясь и выпивая в кают-компании разрешенное безалкогольное пиво. Больше всего на свете Слава любил девушек, и наличие в экипаже Поли, как попросила называть себя Котова вне учебной каюты, принимал как дар небес и, не стесняясь, всячески оказывал ей знаки внимания. Сама офицер связи снисходительно принимала ухаживания, но больше чем томный взгляд или лучезарная улыбка старпом от неё не получал. Грек Спанидис был прекрасным инженером, отличным специалистом, но совсем не компанейским человеком. Нет, он не избегал общения, даже учувствовал в нескольких посиделках, но всё же больше предпочитал две вещи, спорт и чтение. Занятия в спортзале досугового центра и книги, которые он поглощал в неимоверных количествах. При чём, Никиас не делал предпочтения какому-либо жанру, он мог читать всё, детективы, стихи, техническую литературу, заметки по кулинарии, исторические хроники, а однажды Меньшиков лично видел на его планшете любовный роман. Откуда такая страсть к архаичному развлечению даже сам грек не знал, а уж остальные члены экипажа, которые предпочитали смотреть виртуальные шоу, и подавно. Сеня и Олег тоже, как и грек, были отличными мастерами своего дела и пока находились в рубке «Николая угодника» им не было равных. Придумать идею Меньшикову ничего не стоило, а вот воплотить её в реальности и провести корабль два миллиона миль по поясу Койпера, не получить ни одного повреждения от астероидов, вынырнуть на мгновение, дать ракетный залп по цели со сто процентным попаданием и вернуться обратно, это виртуозно проделали они, на последней симуляции. За эту миссию его экипажу аплодировали все курсанты, за исключением экипажа Ясониди, которых они отодвинули на третье место. Однако стоило этим двоим покинуть пределы учебной каюты, как они тут же вляпывались в какую-нибудь дурацкую историю. Дело в том, что эта парочка просто обожала розыгрыши и шутки, от которых страдали окружающие. Только вот иногда у них всё шло наперекосяк, от чего страдали они сами и тогда в дело вступал Аркаша. Медику часто приходилось лечить ссадины и ушибы, накладывать швы на раны, полученные, либо от тех над кем они шутили, либо полученных по собственной глупости. Однажды ему даже пришлось отклеивать этих двоих друг от друга. Они хотели пошутить над Попасером, достали где-то клей для заделывания пробоин, но испачкались сами и приклеились друг к другу. Что они хотели сделать с куратором практики не известно, они так и не сознались, но хорошо то, что они склеились и по тихому прибежали к Бернштейну, иначе мичман объявил бы выговор всему экипажу и прощай победа в соревновании. Аркаша молча пропустил их в свою каюту, поколдовал два часа, выставил этих балбесов за дверь, а потом доложил Меньшикову, который незамедлительно вставил пистона этим сиамским близнецам. К слову сказать, Александр больше всего сдружился именно с Бернштейном. Ему импонировал этот флегматичный молодой человек, который если надо мог поговорить и «за жизнь», и «за лялечек», то есть за красивых девушек. Нет, Аркаша изъяснялся вполне нормальным языком, но иногда в его речи проскакивали одесские фразы, с тем самым неповторимым говором, который пронесли одесситы сквозь века. Коронной была фраза медика: «Таки не порите горячку, обожите, иначе нам взглянет в глаза глубокий тухес», что примерно переводилось как: «Надо остановиться и хорошенько все обдумать, что бы избежать проблем в будущем».