Если боги всё же обжигают горшки?

Глава 8.

Спустя час отец Михаил покинул борт «Юрия Гагарина», а весь экипаж, выпив за здоровье новобрачных по бокалу шампанского, приказом светлейшего князя отправлен спать. В комнате отдыха ещё висел аромат ладана и свечного воска и Меньшиков попросил Алису не включать очистку воздуха, чтобы ещё ненадолго продлить атмосферу самого счастливейшего события в своей жизни. Сидя в кресле, он с восторгом смотрел на правую руку, на полоску желтого металла, опоясывавшую безымянный палец.

- Александр Данилович, поздравляю ещё раз, знаменательное событие, но давайте вернёмся в действительность, - Елизаров сидел на диване в расслабленной позе, но взор профессора был ясен, не смотря на то, что Николай Николаевич опустошил вторую фляжку с коньяком. Капитан поднял глаза на профессора и кивнул.

- Собственно проблема у нас одна, приближающаяся ракета, - Елизаров встал и подошел к Меньшикову. – Ах, как бы мне хотелось изучить Ваши способности, Александр Данилович, но, увы, времени катастрофически мало. Эвакуация «Ладоги» должна закончиться через семь часов, значит «Гагарин» стартует через шесть. Однако я надеюсь, когда всё это кончится, мы с Вами обязательно исследуем все Ваши возможности.

- Как Вам будет угодно, Николай Николаевич.

Профессор положил руку на плечо Александру.

- Ступайте спать, ведь Вас ждет молодая супруга, но всё же мой Вам совет, выспитесь хорошенько, завтра трудный день.

Меньшиков встал и, бросив ещё один взгляд на кольцо, вздохнул.

- Сегодняшнюю ночь Далия спит в каюте с Котовой, мы договорились, что она переедет завтра, - Александр грустно улыбнулся. – Мы ещё наверстаем своё, Николай Николаевич, а пока, позвольте Вас проводить.

Как только дверь за ними закрылась, Алиса включила вентиляцию и выпустила из-за стеновой панели под портретом Юрия Гагарина бота уборщика, навести порядок. Одновременно с этим из списка членов экипажа был удален офицер службы безопасности Далия Рабах и внесено имя офицера Далии Меньшиковой. Установив обратный таймер на пять часов, искусственный интеллект корабля перешел в режим ожидания.

На мостике «Гагарина» стояла полнейшая, непривычная тишина. Обычно, экипаж корабля слышал гул работающего двигателя и шум системы жизнеобеспеченья, но новый двигатель не издавал никакого фонового шума, а система вентиляции работала так тихо, что её не было слышно. От этой тишины все чувствовали себя неуютно и слегка нервничали. Меньшиков, сидя в капитанском кресле, наблюдал, как медленно накапливается энергия в генераторе червоточин, цифры на виртуальном мониторе казалось, не спешат сменить одна другую. По словам профессора, который находился в боевом командном центре станции «Ладога-36», это процесс занимал не больше пятнадцати минут, но то ли тишина действовала так, то ли осознание того, что корабль скоро отправится в неизведанные уголки галактики, а скорее всего и то и другое, но время тянулось очень медленно. Что бы хоть как-то скоротать время, Александр по очереди переключался между членами экипажа и молча наблюдал за их лицами. Таранец был спокоен внешне и, как чувствовал капитан, внутренне, хотя легкая нервозность всё же проскакивала. Похоже, что Слава вошел в состояние своеобразного транса, где не было места переживаниям, а существовала лишь цель, и необходимо было спокойно приближаться к её достижению, но на него, как и на всех давила тишина. Даля как всегда была невозмутима и даже немного скучала, хотя это были лишь внешние проявления. Понять, что чувствует жена, Александр всё ещё не мог, но он мог поклясться, что за внешним спокойствием скрывается общая для всех тревога. Да, эта девушка теперь его жена, всего шесть часов, но мысль об этом отозвалась приятной волной удовлетворения по всему телу. Однако долго отвлекаться капитан не стал и следующим объектом для наблюдения стал Спанидис. На греке сейчас была главная ответственность, и он сосредоточено наблюдал за показаниями, поступающими от реактора и от генератора червоточин. Утром в столовой на его планшете уже находилась необходимая документация и пока все обсуждали вчерашнюю свадьбу, Никиас совмещал работу со своим любимым занятием,  чтением. Теперь он знал, за какими показателями нужно следить особо, а какими можно пока пренебречь. Лишь легкое постукивание по подлокотнику выдавало эмоциональную напряженность бортмеханика. Котова сидела вжавшись в кресло и до Александра доносились отзвуки её переживаний. Заняться Пелагее пока было нечем, а не занятый работой разум то и дело крутился вокруг размышлений по поводу предстоящего путешествия. Беспалов и Лановой, так же как и Котова, бездельничали, и если Олег напряженно следил за увеличивающимися процентами, то Сеня от волнения покрылся легким румянцем и постоянно крутил головой, разглядывая своих товарищей.

- Алиса, будь добра, включи в общих динамиках имитацию стандартного для кораблей данного класса фонового шума, - голос Бернштейна донесся из-за спины Меньшикова, Аркадий сидел на диване, слева от лестницы.

- Аркадий Борисович, зачем, поясните? – голос звучал Елизарова из динамиков.

- Исключительно для морального успокоения, Николай Николаевич. Тишина давит, а угнетённое состояние экипажа сейчас ни к чему.

Подумав, профессор согласился с доводами Бернштейна и из динамиков полился ровный гул работающего ионного двигателя.

- Внимание, мощность генератора девяносто процентов, - сообщила Алиса.

- Олег Михайлович, как только раскроется червоточина, у тебя будет четыре минуты и двадцать одна секунда на то, что бы корабль полностью прошел сквозь неё. Готовься, - скомандовал Меньшиков.