Если боги всё же обжигают горшки?

Глава 17.

После успешного прыжка сквозь червоточину «Гагарин» третью неделю шёл на автопилоте к системе красного гиганта, на орбите которого находились врата древней цивилизации. Всё это время экипаж откровенно скучал. Дабы поддерживать экипаж в тонусе, Меньшиков ввёл правила, по которым каждый член экипажа был обязан заниматься в спортзале не меньше двух часов в сутки и столько же времени проводить парные тренировки боевых ситуаций в виртуале. На большее рассчитывать не приходилось, поскольку этих самых кресел было всего два. Остальное время все были предоставлены сами себе, кроме вахтенного дежурного. Меньшиковы большую часть времени посвящали друг другу, но не только секс был их главным занятием. Они говорили обо всём, рассказывали о прошлом, обсуждали увлечения, можно сказать, знакомились, как бы глупо это ни звучало. Знакомство после свадьбы. Для Александра это было замечательное время. Он узнал о детстве Далии, о том, в какие передряги она попадала со своими друзьями, какие шалости и проказы они творили. Все эти рассказы вызывали умиление и легкую зависть, ведь его детство прошло в закрытом пансионате, под пристальным вниманием воспитателей, учителей и психологов. То, что было до пансионата, он помнил смутно. Даже образ его родителей не отпечатался в памяти и поэтому, больше всего, ему были интересны рассказы Далии о её маме и папе, о двух братьях и сестре. Он же был один, и лишь шесть человек, таких же сирот, как и он сам, можно было считать своими братьями, но лишь с большой натяжкой. Во время учёбы в Константинополе, особенно в самом начале, почувствовав свободу, Меньшиков кинулся было навёрстывать упущенное, но вскоре понял, что все эти гулянки не приносят большой радости. Были и девушки, много девушек, он не был целомудренным монахом, но и они казались ему какими-то пустыми. Со временем он все больше уходил в учёбу, всё меньше обращая внимания развлечения, и к началу практики стал одним из лучших курсантов. В отличии от него, его супруга до поступления в академию вела довольно красочный образ жизни, однако при этом не переступая черту целомудрия, а поступив, с первого дня, полностью отдалась выбранному пути, да и порядки внутри академии были куда строже, чем у Александра. Что бы остаться и не вылететь, нужно было отдавать всего себя и времени на развлечения не оставалось совсем. Она тоже стала лучшей, но только один Господь ведал, каких усилий ей это стоило.

Много ночей прошло за разговорами и, в какой-то момент, Меньшиков почувствовал, что ментальный барьер Далии перестал быть для него помехой. Нет, он не исчез, никуда не делся, просто теперь он спокойно мог ощущать настроение своей жены, как бы сквозь него и это радовало Александра больше всего. Она стала для него ещё родней и ещё любимей. Она допустила его к своим чувствам. Она ему полностью доверяла. Лежа в кровати и поглаживая спину Далии, которая, уже привычно положила свою голову ему на грудь, он решил попытать счастья ещё раз. Захотелось вновь задать тот самый вопрос, который волновал его больше всего и на который он всё ещё не получил ответа.

- Ты когда-нибудь скажешь мне, почему ты выбрала меня.

Даля провела по его груди рукой, слегка царапая кожу своими ноготками, от чего по телу Александра прошла приятная волна дрожи.

- Ты мне снился, - пошептала она так тихо, что Меньшикову даже показалось, что ему послышался ответ.

- Снился? – решил переспросить он.

- Да, - её голос звучал уже громче. – Давно, сколько себя помню. Не часто, но иногда я видела тебя в своих снах.

Далия села на кровати, обняла свои ноги и положила голову на колени так, что бы смотреть на мужа.

- В первый раз это случилось, когда мне было лет пять. Я увидела во сне мальчика, такого же, как я, моего ровесника, я откуда-то знала это.  Он стоял, смотрел на меня и улыбался. Это был мимолётный сон, но очень яркий. С тех пор этот мальчик приходил ко мне во сне, не часто, два-три раза в год, но эти сны были ярче остальных и всегда запоминались. Я ждала этих снов. Этот мальчик ничего не говорил, только смотрел на меня и улыбался, а я от его улыбки, от его взгляда, чувствовала себя самой счастливой. Я становилась старше и этот мальчик взрослел. Со временем я стала замечать грусть в его глазах, она была там всегда, но только став старше я увидела её. А однажды мне пришло осознание того, что эта грусть из-за того, что меня нет рядом с ним, и как только мы будем вместе, грусть из его глаз уйдет. Он будет счастлив со мной, а я с ним. Много разных парней пытались добиться моего расположения, но я отказывала всем, поскольку знала, мне нужен только он, мальчик из моих снов. Он мой, а я предназначена ему. Судьба должна нас свести, ведь не зря же он мне снится. Как найти его? Ведь я простая девчонка. Да, мои родители принадлежали к знатному сирийскому роду, но всё равно, это не давало нужных возможностей. Единственным выходом, казалось, пойти в службу безопасности, или в правоохранительные органы, или стать разведчицей.  Подала документы, сдала экзамены, но после поступления в академию сны вдруг пропали. Почти пять лет и ни в одну из ночей я больше не видела этих грустных глаз, этой улыбки, не чувствовала той эйфории, когда ловила этот взгляд. Это стало дополнительным стимулом учиться, стать лучшей, настоящим офицером. Ведь тогда мне будут доступны все ресурсы самой мощной разведывательной службы, и я смогу найти этого мальчика. Цель уже была так близка и тут, вместо штаба разведки в Москве, где я могла попытаться его найти, нас, лучших курсантов, как назло, направляют проходить практику на флот, да ещё на какой-то занюханный научный корабль. Почти возле финиша сойти с дистанции, это так обидно. Первую ночь на «Китяже» билась в истерике, благо каюты были на одного человека, иначе меня бы посчитали слабой и списали с практики. Наутро собралась и пошла с сокурсниками. Сели на задний ряд, болтаем, пытаемся разобраться в ситуации, почему нас,  будущих разведчиков, перевели во флот. Где мы так облажались? Тут открывается дверь и заходит тот самый мальчик! Нет, уже не мальчик, юноша. То же лицо, тот же грустный взгляд, но без улыбки! Я чуть не закричала. Еле сдержалась, чтобы не кинуться к нему. Сердце колотилось так, что, я думала, выскочит из груди! А он посмотрел на меня всего пару мгновений, ушёл на первый ряд и сел. Даже не обратил на меня никакого внимания! Всё что мне досталось, это бессильно смотреть на его затылок. Меня даже сокурсники одёрнули. О, ты не представляешь, какие молитвы я мысленно возносила Богу, чтобы меня причислили к тому же экипажу, что и этот юноша! Когда мне сообщили номер экипажа, и мы собрались идти в наш учебный класс, внутри всё оборвалось. Его не было среди нас! Он ушёл раньше, одним из самых первых. Ноги словно ватные, в голове гул, как дошла с остальными к дверям в каюту не помню. Высокий блондин, который представился Славой, открыл дверь, а там, словно дежавю, опять стоит он. Поворачивается, смотрит на нас и теперь улыбается. В тот момент я стала самой счастливой девушкой в мире. Однако счастье длилось не долго. Оказалось он совсем про меня не знает и совсем ничего не чувствует ко мне, но я должна ему всё сказать. Сказать, как сильно я его люблю! Месяц я мучилась, не находила себе места. Представляешь?! Лучший курсант в академии внешней разведки, бесстрашная Далия Рабах ибну Танджи аль Амира, боялась признаться в своих чувствах. Психовала, злилась на себя, но так и не решалась. Однажды вечером шла в досуговый центр и ноги сами остановились возле нашего класса. Открыла дверь, а он там, сволочь такая, сидит, думает, и самое обидное, что не обо мне! Он же мой! А меня будто не замечает! Ну, тогда я ему сейчас шею сверну или руку сломаю, что меня зря этому пять лет учили?! Быстро подошла, наклонилась и… поцеловала. Сама не поняла, как так получилось. Шок и стыд, аж жуть берет! Что делать дальше, не знаю?! Понимаю, пора бежать, но ведь поцеловала же! Что теперь, молча убегать? «Ты мой» говорю ему и только тогда убегаю. Всю ночь стучу головой о стену, «Дура! Дура! Дура!» повторяю. С утра на занятия идти не хочу, еле заставила себя. Едва порог переступила… всё ушло, все переживания, все страхи исчезли. Он смотрит на меня, та же улыбка, тот же взгляд, что и во снах, но грусти в его глазах нет, только счастье.