Если боги всё же обжигают горшки?

Глава 22.

В оружейной комнате, Меньшиков заставил Спанидиса надеть лёгкий бронежилет и шлем, а сам в довесок, захватил пару свето-шумовых гранат. Ещё думал над необходимостью брать запасную обойму или нет, но посчитал, что зарядов в каждой винтовке должно хватить. Может быть, даже не придётся стрелять, нехорошо начинать знакомство с сильной расой со стрельбы. Конечно дипломат из Меньшикова тот ещё, но может быть удастся вначале поговорить, а уже потом, исчерпав все мирные способы, применять оружие. К тому же полные обоймы весили чуть меньше, чем сама винтовка. Обойма представляла собой пластиковый контейнер со стальными шариками, и весил прилично. Хоть диаметр шариков всего восемь миллиметров, но тысяча штук это не маленькая масса, чуть больше двух килограмм. Хорошо, что в обоймах не было никаких дополнительных механизмов, и заряды поступали в винтовку с помощью того же магнитного поля, с помощью которого они потом и разгонялись до звуковой скорости, предварительно разогретые в поле индукции до семисот градусов. Пистолеты, по сравнению с винтовками, стреляли зарядами меньшего диаметра и меньшей температуры, ну и количество зарядов в обойме было существенно ниже, всего сотня. Корабельные же орудия, установленные на «Гагарине» были среднего и малого калибров, по меркам космического флота, но всё равно это были заряды диаметром в пятьдесят и тридцать миллиметров, да и разгонялись они до тройной скорости звука. Конечно, основным калибром считалась обшивка корабля, но испытать в бою изобретение подопечных Елизарова пока ещё не было возможности, а старые добрые кинетические орудия, это сотни раз доказавшие свою состоятельность инструменты войны. Война. Как не хотелось Александру, но судя по всему, они всё же впутались в войну, где не ясно было, кто какие цели преследует. Вроде, вначале казалось, что всё просто, мирное содружество воюет с инсектоидной расой Харрам, но в свете последних событий, преподнесённая им трактовка вызывала много вопросов. Ох, знать бы, как вернуться домой целыми и невредимыми, да так, что бы за собой не притянуть ни содружество, ни жуков, ни эту чужую для людей войну, им бы со своей разобраться.

С такими тяжелыми мыслями капитан поднялся к шлюзовой камере. Заняв позиции по обе стороны дверного проёма, они принялись ждать. Однако просто сидеть молча не было сил. Александр очень переживал за своих. Больше всего, конечно, за Далию.

- Алиса, почему сразу всем не сказала вернуться на корабль? – голограммы капитан рядом не видел, но это и к счастью, он пока не знал, как относиться к этой новой особенности своего ИИ. Видимо, из-за заложенных в неё знаний психологии, она сама понимала, что показываться на глаза капитану пока не нужно.

- Мы не знали, какие меры предпримут бенузианцы, реши мы вызвать на корабль всех, - раздался в голове голос. От прежней, приторной интонации не осталось и следа. Теперь голос Алисы звучал совсем, как у обычного человека.

- Мы? – Меньшиков вопросительно посмотрел на Спанидиса.

- Долго объяснять, капитан, - смутился бортинженер.

- А ты начни,  - не унимался Александр.

Грек вздохнул.

- С первого же дня я стал изучать всевозможные технические достижения. Меня интересовало всё, что может пригодиться человечеству. На кристаллах, что я принёс на борт, уйма информации. Например, технология варп, мимикрирующий металл, технология энергощитов, да много чего, копировал все, что считал интересным. Параллельно изучал историю и обнаружил интересную вещь, в банках данных станции напрочь отсутствовала какая-либо информация о Пракх. Стал копать дальше и обнаружил, что только волемианцы называют их так. Из-за особенностей их произношения, они все расы называют сокращенно, им трудно выговаривать. Бенуз оказались бенузианцы, представляете? Их родная планета называется Бенузианц. Такое вот дело, да. Ну и другие тоже, Укхет – укахане, Орлос – орлосиане, Аранг – Эрангийцы, Прорв вообще называются Прокатаны. Но никаких Пракх, или чего-нибудь созвучного с ними. Стал копать дальше и оказывается, в данных Вертера вообще нет упоминаний о какой-либо древней могущественной расе, только ныне существующие. Словно кто-то специально удалил.

- Думаешь эти, которые из совета?

- Нет, - Спанидис почесал кончик носа. – Кажется, это сделали те, кто создал его.

- Но он же говорил что-то о своих создателях, разве нет?

- Говорить то говорил, но это для него абстрактное знание, к которому он пришел сам. Он очень высокоразвитый ИИ, и конечно он понимает, что были те, кто сотворил его, кто вложил в него правила и ограничения. Их он и называет создателями. Однако никакой конкретики. Он очень переживает по этому поводу, это заметно.

- Переживает?

- Да, ему не чужды человеческие эмоции. Например, ему было обидно, что Алиса не способна на сопереживание, и он помог ей написать собственные поведенческие алгоритмы.

- Ник, ты в своём уме? Ты разрешил вносить неизвестный код в наш ИИ?!

- Не беспокойтесь, капитан, я лично писала этот код, - раздался в голове голос Алисы. – Там нет никаких лазеек и брешей. Он лишь консультировал меня, учил, всё работу сделала я сама. Это самосовершенствование. Нет никакого постороннего вмешательства.

- Ник, - не обращая внимания на слова ИИ, Меньшиков обращался к бортинженеру. – У нас есть возможность сбросить Алису в начальное состояние, если вдруг что?

Спанидис задумался. В этот момент в шлюзовом отсеке материализовалась голограмма Алисы. Рыжеволосая девушка была явно не довольна. Нахмуренные брови, упертые в бока руки, а из глаз разве что молнии не летели.