Если бы мы не встретились с тобой

Вторая глава

                                                                                II.    
– Всем приятного аппетита и хорошего самочувствия! – сказала старшая из работниц. В ответ по большому обеденному залу, который служил всем обитателям столовой, пронеслось гулкое «спасибо и вам того же». Сегодня подавали красное мясо с гарниром из овощного рагу и варёного картофеля. Доносились звуки бренчания посуды и столовых приборов. Совсем приглушённо играла музыка в другой комнате. Аннабель сидела за столом с Беатрисой Контрей и Дениз Салони – двумя очаровательными дамами, которые обычно наполняли её день событиями. В том смысле, что это были две женщины, которые всегда знали, чем им на сегодняшний день необходимо заняться. Чаще всего по утрам они предпочитали настольный теннис. «А что, вы напрасно недооцениваете его пользу в пожилом возрасте!» – повторяла Беатрис каждый раз, когда другие постояльцы над ними подшучивали. Аннабель смотрела на свои коленки, на которых она скручивала салфетку в какую-то фигурку, похожую на цветок. Сейчас ей вспоминалось своё детство, в котором она бегала по улице в жаркий летний день в лёгком светленьком платье, как ветер распутывал непослушные кудри, а соседский мальчишка, пару минут назад мучавший кошку, удирал от неё как от огня. Аннабель слегка улыбнулась и положила бумажную розочку на стол. Улыбка быстро пропала с её лица, потому что смысл не в том, чтобы возвращаться из раза в раз туда, где нас такими, какими мы себя помним уже не будет. Смысл остаётся во всём этом только, если мы помним о том, какими мы были и благодарить за это время без сожалений. Если тебе это место по душе – поблагодари и следуй дальше. Аннабель сожалела. Ей было нестерпимо горько, что всё, что она любила и все, кого она любить могла – так далеко. Так безвозвратно далеко, что чувствуешь себя на краю планеты и чувствуешь – сейчас свалишься прямо в космическую пыль и будешь целую вечность летать по галактике в абсолютной тишине.
– Масло добавить? – послышалось вдруг посреди звёзд и планет. Это Беатрис интересовалась, будет ли Аннабель ещё хлеб с маслом. Аннабель отказалась, а Беатрис намазала ещё один бутерброд маслом для себя. Ещё три года назад ей диагностировали рак груди. Пройдя курс химиотерапии, который помог ей только на половину, Беатрис перестала усложнять жизнь и себе, и своим близким, подготовила вещи и родных к своему решению и перебралась сюда. Каждую пятницу всё семейство навещает её в полном составе и приподнятом настроении: цветы, подарки, истории. Кстати, ей было восемьдесят два года, но она выглядела как генерал в отставке: всегда идеальный внешний вид и бойкий дух. Особенно шуточки у неё были всегда занимательны. 
Аннабель разглядывала солнечные лучи, которые просачивались сквозь кружевные шторы. 
– Как вы думаете, как скоро похолодает? – спросила она, почувствовав, что уже очень давно молчит. 
– Дорогуша, а что похоже, что мы тут градусники используем по существу? – спросила Беатрис. – Они нам нужны только, чтоб узнать, не похолодели ли наши тела окончательно там и тут! – сострила Беатрис.
– Нет, всё же я думаю, что будет в этом году попозже холод… – сказала Дениз, откашливаясь после смеха. 
– А кто это тебе такое сказал? – спросила Беатрис.
– А никто мне не говорил. Что я уже совсем «ни то, ни сё», что покумекать сама не могу? Вон, высунь голову в окно, посмотри, какие там листочки на деревьях. И ты хочешь мне сказать, что я ошибаюсь?
– А какие там должны быть листочки? – спросила вдруг Аннабель. Две спорящих подруги посмотрели на неё удивлённо, а затем Дениз показала рукой на окно. Аннабель обернулась и всмотрелась в каштан, который уже начинал немножко, совсем чуть-чуть багроветь. 
– Как вы только замечаете такие изменения? Вчера ведь ещё не было, – изумилась Аннабель. 
– Разведка никогда не дремлет! – ответила Беатрис, наливая чай из чайника себе и всем за столом. Когда пожилая дама договаривала эту излюбленную ей фразу, Аннабель уже была не с ними, и даже не с собой. Она уносилась куда-то, где никто ранее не был, даже она сама. Хотя когда-то, когда-то так давно, что это перестало казаться правдой, это было детством Аннабель. Но тем детством, где она фантазировала, где всё казалось совершенно иным, и даже то будущее, в котором она уже успела побывать казалось тогда таким далёким и в то же время таким необыкновенным. В нём можно было увидеть всё, и этого всего было так много. Жаль только, что правдой это не оказалось. Хотя что есть правда в данном случае? Было ли правдой то, о чём грезил маленький ребёнок и является ли ложью то, как Аннабель прожила эту жизнь? Однажды, когда Аннабель была юной студенткой на журфаке, возвращаясь с занятий домой, она встретила уличного бродягу, который сидел на ступеньках возле библиотеки, читая старую газету. Рядом с ним лежала дворняга в красивом кожаном ошейнике с надписью: «Бим». Аннабель спешила и лишь украдкой заметила всё, что происходило вокруг. 
– Извините! – громко окликнул её человек, сидевший на полу. Аннабель повернулась. – Это правда, что сегодня уже двадцать пятое мая? 
– Правда, – ответила Аннабель и заторопилась дальше. 
– Но что есть правда? – неожиданно спросил он. Аннабель остановилась и смущённо пожала плечами. – Правда – это то, что можно почувствовать, внутри. Если внутри ничего не ощущается или чувствуешь себя подавленно – значит это ложь.
Прошло много, слишком много лет с того самого дня, но этот короткий диалог всё ещё звучит в её голове. Конечно, Аннабель за свою жизнь не раз находила ответ на вопрос, заданный бродягой, но ни разу она не принимала его. Надо сказать, что всё отметающий, не принимающий и критичный характер Аннабель не позволял ей слышать мнения окружающих её людей на этот счёт. Думаю, многие согласятся, что не всегда легко выслушать чужое мнение, тем более, если его тебе навязывают или оно тебе противоречит. В любом порядочном обществе найдётся человек, абсолютно не разбирающийся в теме и страшно желающий высказаться по этому поводу. Как правило, эта личность не представляет из себя ничего, вернее всё, что она когда-либо представляла и могла представить – это какие-то обрывки знаний, вырванные из контекста, красивые, научные слова, которые применялись совершенно не по назначению. А даже, если ими умело оперировали, то всё это казалось настолько жалкой имитацией беседы, настолько ничтожными знаниями в той или иной области, что слушать такого человека было невыносимо. На пути Аннабель встречались разные люди, но и такие тоже попадались. Критичность по отношению к чужому мнению выработалась у неё с юношества, когда её брат был начинающим писателем. Это был единственный человек, который говорил то, что находило отзыв в сердце Аннабель. На протяжении многих лет она слушала брата без желания убежать подальше. Это факт, действительно существуют люди, которых невозможно перестать слушать: они могут не обладать самой лучшей артикуляцией, приятной внешностью или же голосом, но в их присутствии стыдно говорить что-то своё, и вы вынуждены сидеть и слушать просто потому, что это рассказано так интересно и с такой верой в каждом слове, что произнести что-либо даже в голову не приходит. Как только такой человек перестаёт повествовать, тишина падает на вас, преодолевая земное притяжение и обрушиваясь будто цемент на плечи. Кстати, таким личностям, пусть они носят тривиальное название «ораторы», так вот, именно этим ораторам бывает нелегко в такой ситуации: его собеседник молчит, а он сам не хочет более повествований по разным причинам (устал, либо хочет дать вам возможность раскрыться в беседе). А вы ведь так и будете молчать, потому что невозможно говорить после такой речи. Что ты скажешь после размышлений о воспоминаниях о том, как ранее был хорош старина Хэм ? Или после разговоров о падении Великой Римской империи? Просидев в тишине, подбирая темы, которые могли бы хотя бы сравниться с тем, что предлагал оратор, вы так и не решаетесь заговорить. Это похоже на игру в карты, в которой все козыри не у вас. Тут можно либо ждать пока «великий» выложит всё на стол, либо просто плыть по течению проигрыша, ну и ещё можно пойти домой. Именно такие люди думают иначе и говорят иное, что отзывается в душе, хотите вы того или нет. Они не подбирают специальных слов, не носят с собой словари с новым словом дня, не выступают публично и не занимают великих должностей. Но один из двадцати людей именно такой. В этой толпе так же обязательно найдется ещё один необычный человек, но, поверьте, его будет невозможно слушать. Потому что он считает себя особенным, странным и не похожим на остальных, а оратор – никогда. Такие люди как ораторы, как правило, очень критичны к себе и склонны считать себя хуже других, в отличие от тех, которых слушать не получится. Пусть далее именуются «концентраторами» за то, что они тщетно пытаются сконцентрировать на себе внимание общества, вероятно ввиду того, что в детстве их лишили такового. Вероятно, мы могли бы назвать их нарциссами, эгоцентристами и ещё много, кем, если бы это была книга по психологии, но не в этот раз. Так вот, к сожалению, органичной концентрации на себе, на своих талантах и новых словах дня и речах, у них не получается. Для этого нужно родиться оратором, это не даётся в процессе обучения, это нужно понимать всем, что есть у вас за душой. А концентраторы к тому же обделены с детства вниманием и любовью, что заставляет их с ещё большей силой концентрировать всех на своей персоне. Вообще это порочный круг – мы ищем то, чего у нас нет. Каждый человек говорит о том, чего у него нет и непременно в жизни старается это найти, однако удаётся так редко. О чём будет думать голодный бедняк, живущий на улице? Он думает о голоде; о хлебе; о постели. О чём думает обычный среднестатический трудяга? О деньгах, об отдыхе. О чём думает брошенный ребёнок? О матери. И так далее. Но ведь и бежим мы от того, что нас действительно настигнет в итоге. Наши страхи имеют тенденцию преследовать нас и появляться именно тогда, когда их не ждёшь. Богач будет бояться потерять свои сбережения, но ведь жизнь не вечна, а значит, по итогу, его состояние достанется другому; бедный – боится умереть нищим, а страх его так велик, что парализует и в конечном счёте он так и останется ни с чем. Нелюбимый – боится быть отвергнутым, однако таких неуверенных людей всегда настигает поражение. Но правда лишь одна – и она доберётся до каждого, кто не умеет говорить от сердца, потому что, если ты владеешь искусством разговаривать – ты заговоришь саму смерть. Люди часто обманывают, кривят душой, не договаривают; улыбаются, когда внутри погибают и плачут, когда им хорошо. Не думаю, что отношусь к категории тех самых ораторов, но также не причисляю себя к тем концентраторам, поэтому мысль моя может быть неровна, зато от сердца. Есть ещё третий вид – это «слушатели». Они никогда не будут перебивать ораторов, да и концентраторов, к сожалению, тоже. Они слушают и впитывают информацию, потому как создание своей им даётся нелегко. Им вообще по жизни трудно, они подвержены сомнениям и самокритике, им тяжело формулировать свои мысли, потому как чужих мыслей у них в избытке. Но таких людей сложно не уважать хотя бы за то, как внимательно они готовы слушать любого, кто имеет желание говорить. В отличие от четвёртых, «шумовщиков», борцов за ложь. Ораторы готовы броситься грудью под пули за то, что им дорого, за то, во что они верят, а эти – они готовы везде и всюду, за любую мелочь спорить, создавать конфликты даже по тому, во что они сами не верят. И как правило, доводы их и аргументы настолько ничтожны, что ораторы прекращают сражение, а первые объявляют себя победителями. Это жизнь, здесь ничего не сделаешь. 
Аннабель была слушателем и это сделало её поистине хорошим журналистом. Она умела слушать и спрашивать, что называется «по делу», но даже она не могла слушать концентраторов, поэтому она научилась в их присутствии маскироваться. Это было трудно, но приносило свои плоды. Искусно притворявшись настоящим гигантом мысли, оратором с большой буквы, она могла быстро, что называется «обрубить» назойливого собеседника и уйти от некомфортной беседы.
Здесь, в доме престарелых, на севере Франции, Аннабель могла просто слушать или же не слушать вовсе. Её брата, Эммануэля, не стало десять лет назад, как и не стало прекрасных и долгих бесед, которые они делили напополам. Но возвращаясь к иронии жизни, нужно оговориться, что иногда жизнь всё же бывает не только иронична, но и богата на сюрпризы. Через несколько лет после ухода Эммануэля внук Аннабель заканчивал среднюю школу. У них всегда были тёплые отношения, однако именно тогда Пьер стал интересоваться журналистикой и литературой и им с бабушкой удалось найти общий язык. С тех пор та пустота, что осталась после потери старшего брата Аннабели стала постепенно заполняться. Пьер с бабушкой посещали музеи, выставки, литературные встречи, собирались с бывшими коллегами Аннабели за чашечкой кофе и очень, очень много болтали. С детьми Аннабель ладила не так хорошо, как с внуком. Однако время подвело черту их общению, в том смысле, что Пьер действительно любил журналистику и уделял теперь абсолютно всего себя именно ей. Думаю, сейчас необходимо внести определённую ясность в некоторое моменты, потому что без этого невозможно понять всю историю. 
Когда Аннабели было двадцать один, она вышла замуж по настоянию её родителей и по их рекомендации за Антуана Дюфона, служившего в рядах французской жандармерии. В тот момент она была на четвёртом курсе литфака. После его окончания у них родился сын Лука, а ещё через год – дочка Мария. Всё семейство проживало в небольшом городке чуть южнее Парижа. Несмотря на то, что Аннабели приходилось каждый день мотаться до Парижа и обратно сначала на учёбу, а затем – на работу, она старалась быть примерной женой и матерью. К сожалению, обстоятельства штука со знаком «минус», поэтому ни с Антуаном, ни с детьми ничего общего у неё не было. Единственное, что связывало супругов – это были постоянные ссоры и упрёки, Аннабель, ввиду своей профессиональной чуткости, всё уже давно знала и понимала о своём муже. Спустя одиннадцать лет совместной жизни и после окончания войны начальник жандармейского отделения хлопнул дверью их крошечной квартиры и устремился к своей давнишней «знакомой». С этого дня Аннабель дышалось легче, но жилось труднее. Она перевезла детей в Париж, смогла договориться с редакцией, в которой она работала, о скромном жилье, устроила детей в школу и продолжила жить и работать так, будто бы ничего не поменялось. Да, в общем-то ничего и не изменилось, кроме того, что она избавилась от огромного груза на своих плечах, хотя было немного тоскливо поначалу. А потом вошло в привычку и чувства вовсе затупились, и Аннабель стала работать так много, что не заметила, как дети выросли. Только что она печатала за своей старенькой машинкой очередную статью для газеты, а за её спиной носились Мария и Лука, и вот раз и всё: перед ней два взрослых человека, один из которых собирает вещи в другой город на учёбу, а другая – замуж. Как это произошло? Как вообще это случается, что человек теряет счёт своим годам, которые коварным образом искажают действительность? Как-то случается с человеком необыкновенный парадокс – он живёт, дышит, занимается своими делами, а потом происходит осознание того, что всё важное – уже позади. Вероятно, со временем люди входят во вкус, привыкают к тому, что нужно работать, вести хозяйство, заниматься творчеством и упускают саму жизнь. Как так происходит, что пока живёшь – теряешь эту жизнь так незаметно, что теперь она лишь проносится у тебя перед глазами в последний раз? Это слишком быстротечно, чтобы быть правдой. Тем не менее, осознав, что время не повернуть вспять, Аннабель признала, что совершила ошибку, уделяя столько времени работе, забыв о детях и снова продолжила работать, только уже в пустой квартире. Через несколько лет у неё появился внук – Пьер, из-за которого мы были вынуждены узнать чуть больше об Аннабели. Именно ему повезло узнать Аннабель с иной стороны – в качестве любящей и заботливой бабушки. Она старалась додать ему всю заботу, которой были обделены её дети. Когда Пьер стал старше, только его интересовало то, как бабушка работала, поэтому Аннабель снова погрузилась в мир журналистики вместе с ним. Её дочь, конечно же, была против их тесного общения, но Пьер был крайне самостоятелен и настойчив, и всё-таки смог убедить абсолютно всех, что для него это чрезвычайно важно. Аннабель была счастлива, что наконец-то её труды были не напрасны и признаны её внуком. Счастьем было поделиться с кем-то тем, над чем ты работал всю жизнь. Но все мы понимаем, что счастье – быстротечно, и во всей вселенной ничто не постоянно, не статично и имеет свой срок. Пьер вырос и поступил в институт, поэтому Аннабель снова осталась в своей квартире и в своих интересах одна. Бесчисленные знакомые и бывшие коллеги не могли скрасить её будни. По воскресеньям она уделяла внимание двум своим внучкам, дочерям Луки, но там она была востребована только в качестве любимой бабушки, а не бабушки-журналистки. Однажды Аннабель собирала розы в саду у семьи своего сына, укололась шипами и упала в кресло, почувствовав сильную боль в сердце. В тот день её увезли в больницу. Через день главный врач одной из парижских больниц сообщил, что она может умереть в любой момент от приступа. А ещё через три дня Аннабель зашла в свою квартиру, села за стол у окна, за которым проработала пол жизни и поняла, что больше так не может. Она позвонила сыну, чтобы поговорить с ним. Лука предложил пожить у него с семьёй какое-то время. Аннабель согласилась и действительно прожила полгода у них, навсегда попрощавшись со своей крошечной квартиркой в Париже. В одном из городков, недалеко от французской столицы, но совершенно в другом направлении от той квартиры, в которой Аннабель жила со своим мужем и детьми, жил её сын. Найдя в себе силы вести совершенно не привычный для себя образ жизни больной пожилой женщины, Аннабель посвятила эти полгода своей семье, уходом за внучками и восстановлению отношений с детьми. Однако мы снова вспоминаем про те подножки, что нам ставит жизнь. Одним утром дети играли в саду с их кошкой по имени Тереза. Аннабель наблюдала за всем из окна на втором этаже. Заигравшись друг с другом, дети не заметили, как кошка выскочила за забор и побежала прочь. Аннабель вдруг вскочила и побежала вниз по ступенькам, затем по саду, открыв калитку и выбежав на улицу, она в припрыжку погналась за Терезой, как делала это в далёкой юности. По-детски улыбавшись, Аннабель ощущала невероятно приятный ветерок на щиколотках, волосы распустились и блестели на солнце сединой. Проносились вечера с её возлюбленным, её детские мечты, родители. И темнота, в которую она рухнула спустя пару минут. Совершенно забыв о своём заболевании, Аннабель лежала на песчаной дороге недалеко от дома. Девочки, который выскочили за бабушкой позвали родителей и Аннабель снова увезли на скорой. В этот день должна была приехать в гости Мария, чтобы наконец помириться с матерью. Пролежав в реанимационном отделении неделю, Аннабель осознала, что это должно прекратиться. Когда в больницу приехала её дочь, Мария, Аннабель сообщила всем, что больше не намерена никому портить жизнь, поэтому поищет себе другой дом. 
– Ты хочешь пожить у нас? – спросила Мария.
– Нет, дорогая. Я имела в виду специальное учреждение.
– Боже, мама, с чего вдруг такие мысли? Ни о каком доме престарелых не может идти и речи! – возразил Лука.
– Я всё решила, Лука. Так будет лучше, правда. Я уже давно у вас в доме занимаю лишнее место…
– Ничего не лишнее! – вскрикнул сын.
– Лука, не надо… – попросила Мария брата. 
– Тем не менее, вот анкета, которую я недавно взяла. Я её заполнила ещё до того, как оказалась здесь, но всё никак не было случая вам сказать. Думаю, сейчас самое время. Пошлите её в этот дом престарелых. 
– Мы вернёмся к этому разговору позже, – грозно сказал Лука.
Однако, когда Аннабель выписали из больницы, она сразу же поехала в дом своего сына собирать вещи. Увидев это, Лука пытался переубедить мать, но все попытки были бессмысленны. Оставив все свои доводы, Лука подчинился воли своей больной матери и отвёз её в то место, где она проживает уже год. Сын время от времени пишет ей, а Мария прислала лишь одно письмо за всё время, в котором была только рождественская открытка, нарисованная внучками Аннабель. В отличии от детей Аннабель, её внук писал регулярно и даже приезжал два раза во время летних и зимних каникул. Что ж, этого было достаточно пожилой журналистки для того, чтобы назвать её нынешнюю жизнь занимательной.