Если бы мы не встретились с тобой

Глава четвёртая

                                                                               IV.
Утро Клода как обычно началось рано. Из приятного сегодня был вкусный яблочный пирог на завтрак. Закончив трапезу, старичок принялся разыскивать свои вещи для похода за покупками. Долго слоняясь из комнаты в комнату, он отыскал кое-какие свои вещи, надел тот самый тёплый кардиган, что он искал вчера и отправился на улицу. Тяжело шагая и опираясь на трость, Клод стремительно шёл вперёд. Дойдя до лавки с продуктами, он остановился, чтобы купить себе что-то съестное на обед. Побродив там некоторое время, он приобрёл себе сэндвич с курицей и крэкеты с сыром. Вернувшись на свежий воздух, Клод засеменил дальше – в газетный киоск. 
– О, дружище! – послышалось из маленького паба. 
Дверь закрылась, а на улицу вышел седовласый, худощавый и статный мужичок. Это был Георг Бэлтиш, с которым Клод любил подолгу проводить время ещё в те времена, до своей ужасной забывчивости. И сейчас они часто встречаются, ведь Георг буквально каждый день засиживается в пабе и то и дело выскакивает на улицу «освежиться». А коротает время он там не просто так – всё дело в любви, вернее в нелюбви к тому, как ворчит жена Георга. Он этого не переносит, моментально собирается и выстреливает из дома в свой любимый паб, в котором круглые сутки идут спортивные передачки. Вот это жизнь – подумаете вы. Но дело тут ещё вот в чём: ранее Георг сбегал от жены в этот паб вместе с Клодом, но в последнее время его всё не было видно, а если и было – то он сразу уходил к себе в дом, ссылаясь на то, что он что-то забыл дома выключить или включить. Конечно, Георгу было известно о заболевании Клода, но всё же было как-то не по себе, не по-товарищески, что ли. 
–  Ну, Клод, что ты, что ты как не родной… Куда ты так торопишься… –  сказал он, останавливая приятеля за локоть.
– Простите, я стал так забывчив, мы с вами знакомы?
– Ну, Клод, давай, напряги извилины, это же я, Георг! Ну же, пойдём в паб, посидим, выпьем?
– Нет, нет, нет… Мне нужно купить сегодняшнюю газету… Именно сейчас, а то я забуду! – отмахнулся Клод, подходя к киоску. – Доброго утра, мисс. Мне сегодняшний номер газетки, будьте так добры. 
– Пожалуйста, сэр. 
– Спасибо, – ответил Клод, забирая свою газету и оставляя на прилавке мелочь.
– Ну, теперь-то мы можем пойти в паб?
– А вы кто?
– Чёрт, старина, не шутил бы ты так! Это же я, Георг, твой старый приятель!
– А вы мне и правда кого-то напоминаете… – заулыбался Клод.
– Пойдём, пойдём, Клод… Отдохнём, поболтаем… – уговаривал Георг, подталкивая приятеля к заведению.
– Нет, я спешу! Мне нужно домой! – отмахнулся Клод, который в общем-то и не помнил, по какой причине ему нужно было домой, но тем не менее он выпорхнул из цепких рук бывшего приятеля и пошёл домой.
– Тфу! – возмущался завсегдатай паба и скрылся в заведении. 
Дома Клод с детской радостью разбирал покупки. Упрятав всё на нужные места, он уселся обедать на кухне. 
«Кто был тот человек, что остановил меня у газетного киоска?» –  думал Клод. 
Провалы в памяти Клода начались после смерти его жены, Шарлотты. Они вели тихую жизнь, он работал редактор газеты, а Шарлотта держала свой паб, доставшийся ей по наследству. Когда старость настигла их, Шарлотта передала дело их сыну, Жоржу. Клод ещё с рождения сына не стал тратить время на его воспитание, он был, что называется «выходной отец», только и в выходные ему не удавалось посвятить много времени ребёнку. Он много работал, хотя редактура не приносила ему никакой радости, но это было единственное, что он умел делать хорошо. Клод не отличался оригинальной гениальностью, не выбивался способностями и никогда не был в числе лучших учеников. В общем, он был простым человеком, обыкновенным французом и парижанином. Хотя, стоит согласиться, что «обыкновенный парижанин» – это уже то, что отличало его от других людей. Не думаю, что этот факт можно оспорить, ведь парижане – это особый класс людей, они очень тонко чувствуют красоту и изысканность, любят не изменять своим привычкам: если это их любимое заведение, значит оно им будет оставаться ещё долгое время; если кофе с утра – значит так будет всегда, пока гастроэнтеролог не диагностирует у них язву, ну и так далее по аналогии. Да, безусловно, Клоду повезло родиться в Париже, он любил этот город, он любил парижанок, но женился на англичанке. Так бывает со всеми – мы встречаем то, что ищем совсем не там, где ожидали. Всё началось тогда, когда Клод переходил на последний курс своего обучения. Летом тысяча девятьсот тридцать третьего года он уезжает на практику в Англию, в Оксфорд. Там он практиковался два месяца, помогая кафедре журналистики. Его знание английского и своего дела впечатлили преподавателей, но всё же этих знаний было недостаточно для поступления в такой вуз. Однако преподаватели сделали Клоду хорошее предложение: если он откажется от общежития и от претензий на преподавание в Оксфорде, то они смогут его взять по обмену, благо это предусматривал договор между институтами Франции и Англии. Из плюсов этого соглашения был ещё тот факт, что по окончанию обучения Клоду предоставят работу по его усмотрению. Из минусов: ему нужно было отучиться здесь не последний год обучения, как он сделал бы это в Париже, а все пять; он должен был уехать из Парижа, а также совмещать работу и учёбу, чтобы оплачивать своё жильё. Клод медлил с решением, его держало многое в Париже, надо сказать, он любил этот город. А ещё он был влюблён, по-настоящему влюблён. Когда он зашёл в уже ставшую достопримечательностью красную телефонную будку, то хотел набрать один номер, но нажал на клавишу на телефоне, тот замолчал. Клод вздохнул и снова набрал номер, но ответил ему вовсе не тот человек, которому он бы хотел позвонить. На другом конце провода была его мать, Адель. Она говорила дрожащим голосом, потому что в тот день умер отец Клода. Положив трубку, молодой студент понял одно: больше ему не на что надеяться, теперь он сам за себя. Хоть его мать и не нуждалась в помощи материального характера (она владела маленьким цветочным магазином, который муж-адвокат оформил на неё и после своей смерти завещал ей и сыну, хотя по факту это заведение уже давно перешло Адели, так как несколько лет она занимается всем, что с ним связано), однако Клод понимал, что его долг – помочь матери, а ещё он должен помочь себе стать тем, кем он должен стать. Хотя даже это он подумал не сразу. Первоначальная мысль заключалась в том, что ему нужны средства на существование. Смерть отца настигла его в Англии, когда у него в кармане уже было пусто и достаточно давно. Чтобы приехать на похороны, ему потребовалось взять взаймы у своего коллеги-практиканта из Лондона. После похорон он рассказал матери о предложении. Адель встретила эту новость безрадостно, по двум причинам: первая – она надеялась, что сын будет рядом после ухода мужа и поможет ей заниматься семейным делом. Клод же никогда не любил этот цветочный и работу, связанную с ним. Таскать букеты из одного угла в другой угол, менять воду и увядшие цветы, мыть витрины и прочие хлопоты – не были пределами мечтания Клода. Хотя что есть пределы его мечтаний – ни на тот момент, ни на нынешний Клод так и не понял. Тогда, когда он был молод, ему просто нравилось писать тексты и редактировать их. А вторая причина, по которой его мать встретила новость безрадостно (мне думается, что она была даже поважнее первой): Адель была против переезда сына, потому что они были не просто французами, но ещё они были парижанами. В таком случае переехать очень непросто, потому как на человека накладывается определённый статус горожанина, в данном случае парижанина, а мы с вами уже поняли, что это люди особенные. Однако и этот довод был недостаточным для того, чтобы Клод остался с матерью. В конце концов, он собрал чемодан, оформил документы в парижском институте и перевёлся в Англию. Упрочила его желание там остаться случившаяся через год женитьба на Шарлотте Тэйлор, с которой он впоследствии прожил долгие годы тихой семейной жизнью, но со смертью которой он стал терять и память. 
Это случилось три года назад, Шарлотта умерла во сне, как часто говорят «от старости», ну а на деле – от инсульта. На следующий день Клод забыл надеть носки, поэтому на похоронах жены он стоял в парадных ботинках, но на босу ногу. Этого не заметил никто, вернее, почти никто. Босые щиколотки своего деда заметила юная Маргарет, с коей мы уже имели честь познакомиться. Через день после похорон Клод забыл номер телефона своего сына. Ещё через неделю он плохо помнил, что вчера ел. Однако, когда болезнь достигла определённо высокого уровня поражения, она замедлила свой ход и, кажется, остановилась. Сейчас Клод находится именно в этом состоянии, то есть в медленном течении своего недуга. 
«Ой, я ведь опять забыл себе достать бутерброд!» – быстро поменял тему старик, который резко встал и потопал до холодильника, в котором Клод не обнаружил ланча. Какое-то время он шуршал и звенел всеми предметами на кухне и открыв последний из ящиков, Клод нашёл свой бутерброд среди одиноких кухонных приборов. Окончив свою трапезу, пожилой мужчина прошёл в гостиную. Часы зазвенели – четыре часа. Через пару минут раздался звонок в дверь. 
– Кто? – коротко спросил Клод. 
– Маргарет – так же кротко ответили за дверью.
– Какая Маргарет? 
– Дедушка, это я, открывай! Это твоя внучка. 
– Ох, – вздохнул Клод, проворачивая ключ в дверной скважине.
Это многозначительное «Ох» – на самом деле не то, о чём можно было бы подумать сначала. Клод всегда любил семейные посиделки, но вы же понимаете, что «всегда» не может длиться вечно? Поэтому, когда Клод заболел Альцгеймером, он просто перестал помнить людей, а соответственно и доверять им. Именно поэтому, когда Маргарет говорит, что она – внучка Клода, он не верит в это, потому как память его ему больше не принадлежит. Но всё же есть в ней одно такое, что он не может забыть. Безусловно, временами Клод вспоминает на мгновение человека, который находится рядом с ним, но тут же забывает вновь. 
– Здравствуй, дедушка! Рада тебя видеть! Я принесла тебе немного домашних кексов, а ещё – складной стаканчик. Теперь мы можем пить чай вместе! Давай, я заварю нам чая!
– Хорошо, ты знаешь, что, где стоит на кухне, – улыбнулся Клод, а его внучка ушла на кухню.
Они сидели у камина, на подносе стояли две чашки и чайник. Рядом с ними красовалась тарелочка с кексами. Маргарет немного озябла, прогревая руки, сложенные на коленях. 
– Дедушка, давай затопим камин? 
– Ох, знаешь, я ведь уже давно не могу найти спичек…
– Ничего страшного, я найду их сама! Как они выглядят?
– Такая серенькая коробочка с красными большущими буквами, – пояснил Клод.
– Что ж… – вздохнула Маргарет и приступила к поискам. 
Через какое-то время спички были найдены, а камин успешно и мастерски растоплен совсем юной, но способной гостьей сэра Бенуа. Маргарет было восемнадцать лет, её светлые волосы нежно спускались с плеч, светлые зелёные глаза всегда светились радостью, а голос излучал тепло. Она только поступила в колледж искусств на музыкальный факультет. Её родителями были Жорж Бенуа – владелец небольшого паба на выезде из города и Элиза Бенуа, в девичестве Элиза Холс. Жорж и Элиза представляли собой пару весьма странную и не очень-то приятную: Жорж старался извлечь из всего возможного выгоду, скрупулёзно подсчитывал выручку и совершенно не задумывался о скоротечности жизни, поэтому не придавал никакого значения болезни своего отца; Элиза, которая работала в пабе мужа официанткой отличалась своей напористостью и энергичностью, но в целом, когда дело доходило до чего-то действительно важного, вроде решения значимых вопросов по поводу будущего дочери, выбора института или же мебели – вдруг откуда не возьмись в ней просыпалась скрытая до этого невероятная скромность и робость. Этим обстоятельством успешно пользовался Жорж и брал на себя принятие любых решений. Пожалуй, Жорж вырос немного тираном, как так получилось? Воспитанный любящей матерью и временами заботливым отцом, он получился на удивление отрицательным персонажем. Клод действительно был внимателен к сыну, хоть это и было очень фрагментарно с точки зрения самого Жоржа, который с детства проявлял своё недовольство отцом то тут, то там. Это поначалу были безобидные драки, плохое поведение, но потом это переросло в увлечение алкоголем и сомнительными заведениями. Так продолжалось до тех пор, пока Клод не познакомил его с дочкой одного своего приятеля – недалёкой, но состоятельной Элизой Холс, чьи родители были весьма обеспеченные фермеры. Женившись, они долгое время искали себе место, в конечном счёте мать Жоржа отдала им во владение свой паб и занялась садовыми хлопотами. Шарлотта безусловно была хорошей женщиной, немного скрытой и замкнутой, однако очень трепетной и заботливой женой и матерью. Как только она передала все заботы о своём пабе сыну, её сад стал в сто раз красивее и ухоженнее, грядки были опрятно выстрежены, а цветы – рассажены по ровным линиям. В этом саду росла Маргарет, которую занятые сами собой родители оставляли с бабушкой и дедушкой. Она оставалась здесь часто и подолгу. Надо сказать ещё и то, что сам Клод нашёл отдушину в своей внучке. Он давно забыл, что такое любить – в том понимании, котором он знал. Но Маргарет проросла в саду его жены, как маленький одуванчик и крепко-крепко срослась корнями с этим место. Удивительно то, что сама Маргарет не походила на своих родителей ни каплей. Её милосердность, сочувствие, доброта и душевность – это не что иное, как наследие её любимой бабушки Шарлотты Бенуа, а все её бытовые умения, вроде разведение огня в камине, – это заслуга её деда, сэр Клода. Хотя, по правде говоря, Клоду Бенуа подходило обращение больше месье, однако при сложившихся обстоятельствах его смены жительства – никакого другого обращения не остаётся. 
– Хорошо горит… – заметил Клод, довольно ёрзая в кресле. 
– Да, дрова очень сухие. Дедушка, помнишь ли ты, что вчера обещал мне рассказать про свою тайную возлюбленную? 
– А почему «тайную»? Естественно, я помню! О, она была так элегантна в своём красном платье в белый горошек… Музыка, Пьяцалле Микеланджело, закат… – на мгновение Клод затих, затем тихонько запел: – Torna a Surriento, famme campа́…
– Дедушка, что это за песня? Итальянская, да? – заинтересовано спрашивала студентка музыкального института. 
– О, это не просто песня… Это целая легенда! Ах, это было так давно… 
– Но так всё-таки: кто же эта твоя спутница на фото? Дедушка? 
Однако Клод не слышал вопроса внучки: он так сладко заснул, укутанный тёплыми воспоминаниями, что Маргарет не решилась его будить. Честно сказать, мало что могло заставить Маргарет разбудить человека, она отличалась хорошими манерами и воспитанностью, однако видя, как Клод сладко спит, даже сама Смерть на несколько часов отложит свои дела.