Если бы не ты

39. Доверие

Он был так близко, что я ощущала биение его сердца, слышала каждый вдох, пропитывалась его запахом. Тимур ничего не говорил. Он был погружен в себя, а я – заключена в кольцо его рук. Я не знала, что меня пугало больше: высота за спиной или его близость. Уже минут пять он просто молчал, прислоняясь своим лбом к моему. Наверное, так он пытался успокоиться. Только мне-то что? Спокойный он или взвинченный – все одно. Для меня он был опасен. Хотела ли я вырваться из его капкана и убежать? Конечно! Это было первое, что я порывалась сделать. Но следом за этим ярким желанием внутри меня загорелось и другое, не такое явное, но не менее важное. Я хотела знать правду. 

– За что ты так ненавидишь меня? – я позволила себе нарушить тишину. 

– Я запутался... –  Голос Тимура был спокойным, ровным и немного усталым. Удивительно, как быстро он умел переключаться! Я так не могла. Меня все еще била мелкая дрожь. – Помоги мне! 

 – Так расскажи мне всё! Я хочу понять, а не бояться! 

 Я не рассчитывала, что Тимур мне ответит: кто я такая, чтобы открывать душу передо мной? Но все же он заговорил еле слышно, не спеша. Слова давались ему нелегко. Тяготило ли его, что все это он рассказывал мне, или ему было тяжело от своих воспоминаний, я не знала,  но старалась поймать и запомнить каждое слово. 

 Он говорил обо всем. О своем детстве, о семье, о своих радостях и страхах. Тимур рассказал об отце, о том, как тот не принимал его как сына. Много и с нескрываемой нежностью он говорил о сестре, которая стала для него единственным лучиком счастья, а он обещал всегда быть рядом. Рассказал о матери, которая даже в ущерб своему собственному сыну всегда была на стороне мужа, и о том, как тот отвернулся от нее после трагедии, а она не смогла это пережить. Мы все еще стояли у окна. Его лоб все так же упирался в мой. Глаза были закрыты. Каждый из нас находился в своем мире, но с одной историей. Тимур говорил, говорил, говорил. Многие факты мне были уже знакомы из интернета, но в то же время многое стало для меня открытием. Одного я никак не могла понять: какая роль в этой истории отводилась мне. 
 Когда Тимур дошел до момента гибели сестры, я поймала себя на мысли, что плакала, не переставая. Никогда и никому я бы не пожелала пережить подобное! По его сбившемуся дыханию и осипшему голосу, понимала, насколько больно и тяжело было и ему ворошить эти воспоминания.

– И я, и отец всегда знали, кто стоял за этим дерьмом. Его конкурент и давний враг. Не человек – зверь. Меня до безумия бесило, что отец ничего не делал. Не мстил, не посадил урода. Просто пил. А я хотел мести, хотел, чтобы виновные были наказаны. За что вообще можно сотворить подобное с ребенком?! – с болью и надрывом продолжил Тимур. – Но отец обыграл меня и тогда. Пьяный в стельку он дал мне фотографию девчонки немногим старше сестры и со словами, что Кира погибла из-за нее, просто отключился. Утром он уже не помнил того, что сказал, а может, делал вид, но тему эту поднимать больше не разрешал.

– Кто был изображен на этой фотографии? – В моей душе зародилось нехорошее предчувствие, но даже тогда я не видела взаимосвязи между трагедией в семье Тимура и его ненавистью ко мне. – Ты знаешь ее? 

– С недавнего времени. Я нашел ее. –  Молчание.– Я знаю о тебе все, Ксюша, но так и не разгадал главного: почему из-за тебя Коля Горский убил мою сестру. 

 Миллионы осколков вонзились в мое сознание. Что он только что сказал? Горский? Николай Горский? Мой отец? Так вот как связаны наши семьи! Вот чьи ошибки молодости мы сейчас разгребаем!

– Нет, нет, нет! –  Я замотала головой, а Тимур, оторвав руки от стекла, обхватил ими мое лицо. Холодные ладони на мокрых от слез щеках заставили меня открыть глаза и вернуться в реальность, где я – дочь зверя и причина гибели невинного человека. Уже второго. Сначала Наташа, которая погибла вместо меня в той аварии, теперь еще и Кира.

 Тимур ничего не говорил больше. Он ждал. Теперь настала моя очередь для откровений. Я все еще могла солгать. За мной стояли Соболев и Миронов, а значит, Тимур никогда не узнает о том, что я дочь Горского, как бы глубоко он ни копал. С другой стороны, не сама ли я искала правду всего несколько дней назад, не сама ли хотела откровенного разговора с Тимуром? И что теперь? Доверие – штука обоюдная. Если я хотела честных ответов на свои вопросы, то и сама не имела права лгать. 

– Боюсь тебя разочаровать, но я не знаю причин поступков Горского. Да и самого Горского я не знаю. –  Я почувствовала, как руки Тимура напряглись. Он боялся, что я его обману. А мне как никогда захотелось поделиться своей правдой, чтобы он перестал видеть во мне врага и люто ненавидеть.

 – Николай Горский – мой отец, – продолжила я, но по спокойной реакции Тимура поняла, что я не удивила его, это он знал. – Я ни разу его не видела, да и узнала о его существовании лишь после возвращения из Лондона. Биологическое родство – это единственное, что нас связывает...  точнее, связывало. Сейчас он считает, что меня больше нет.

 – Авария, в которой якобы погибла дочь Соболева, была инсценирована для него?– Тимур, правда, слишком много знал о моей семье. 

 – Нет, авария была на самом деле. Но меня в машине не было. В тот день я заболела, и Гена повез в город Наташу, дочку нашей экономки. Она погибла вместо меня.

 – А причина аварии? – Тимур спрашивал сухо, но вдумчиво.

 – Гена говорил, что прострелили колеса и машину снесло с трассы. Моя семья уверена, что это было покушение. На меня. Поэтому меня и спрятали в Лондоне. –  Я впервые произнесла это вслух, и по коже побежали мурашки. Если бы я не заболела в то утро...

 – Заказчика нашли? – продолжил допытываться Черниговский.

 Я была уверена, что своим ответом на этот вопрос поставлю его в тупик.

 – Да, это был Горский. –  На секунду я замолчала. Мне была важна реакция Тимура. Он считал, что Горский убил Киру из-за меня, а теперь?

 Тимур отпустил мое лицо и отошел от окна. Запустив руки в волосы, он стал ходить из стороны в сторону, что-то явно обдумывая. 

– Бред! Тебе так не кажется? Зачем ему заказывать собственную дочь! Ерунда какая-то! – Шестеренки в его голове работали с бешеной силой. 

 – Николай считал, что я – дочь его бывшего друга, который его предал, как и моя мама. Хотел отомстить им обоим. Правда, мама была ни при чем, но до Горского достучаться, видимо, так и не смогла.

 – Погоди! – Тимур остановился и посмотрел на меня. Я все еще стояла у окна, боясь пошевелиться.– А друга Горского, конечно, звали Федор? Так?

 – Так, но фамилию я не знаю. –  И тут до меня дошло: – Ты думаешь это твой отец?

 – А вот это мы скоро узнаем, очень скоро. – Тимур посмотрел на часы. –  Буквально через несколько часов. У меня с отцом деловой завтрак, там и спрошу.

 Чернота за окном уже сменилась серостью осеннего утра, а дикая усталость от бессонной и сумасшедшей ночи валила с ног. Головная боль, которая на пике переживаний немного стихла, сейчас дала знать о себе с новой силой.

 – Тимур, вызови мне такси, я хочу домой. –  Парень обернулся и посмотрел на меня в упор, как будто увидел впервые. – Мне на учебу скоро, а я в таком виде. Да и Гена, наверно, поднял на уши весь город после моего звонка.

 Я ждала, что он обязательно как-нибудь съязвит или опять оскорбит меня, но вместо этого Тимур подошел, несколько раз оценивающим взглядом осмотрел меня с ног до головы, взял за руку и молча куда-то повел. 

 – Миронову позвонишь позже, чтобы остыл. А ты пока побудешь у меня. Твой папа Гена может сейчас наворотить дел. Еще запрет тебя где-нибудь или спрячет, а нам нужна свобода передвижений, пока все не выясним. Кстати, почему именно Миронов?

 Я пожала плечами. 

 – Не знаю. Соболев ему доверяет, и я с ним с детства хорошо ладила. Постой! –  Я только осознала его слова,– Что значит  «побудешь у меня»?! Я не согласна! Я домой хочу! 

 Мы миновали гостиную и небольшой коридор и зашли в комнату, в которой я до этого спала.

 – Моя спальня в твоем полном распоряжении. Душ – по коридору налево. В шкафу полно чистых футболок. После обеда разберемся с твоими вещами, – игнорируя мои протесты, как ни в чем не бывало объяснял Черниговский.

 – Ты меня слышишь?! –  Я изо всех сил дернула парня за руку.– Я здесь не останусь, тем более до обеда! Ты с ума сошел!

 – Конечно, не останешься до обеда! – с ухмылкой пробубнил парень.– Как минимум на пару дней, а то и неделю. 

 – Ага, сейчас! Мечтай дальше! –  Я развернулась и направилась к выходу. Надо будет – уйду босиком! Еще чего придумал! 

 Но дойти я успела лишь до двери спальни. Тимур нагнал меня за долю секунды и, схватив за талию, куда-то потащил. 

– А-а-а, ты что творишь?! Отпусти! –  И он отпустил прямо на шелковую поверхность кровати. 

– Я сказал, что ты будешь здесь! Со мной! Точка! –  Он навалился на меня сзади, как хищник на добычу.– Не стоит меня злить!

 – Да пошел ты! Я тебя не боюсь! И слушать твои дурацкие указания не собираюсь! – Извиваясь под ним, я пыталась вылезти из-под парня.

 – Не дергайся! – прошипел Тимур. – Иначе, пожалеешь! 

 Уцепившись за край кровати, мне удалось пролезть немного вперед, и весь вес Черниговского теперь приходился лишь на мои ноги. Оставалось немного. 

 – Да что ты говоришь?! –  Моему возмущению не было предела. – Что, изобьешь меня, как Реми?
 
 Тимур резко меня отпустил и встал с кровати. 

 – Ты дура?! Какого, нахрен, Реми?! Я твоего Винни-Пуха пальцем не тронул! Поверь, если бы бил я, он все еще валялся бы в больничке! – Тимур отошел к окну, открывая мне дорогу к побегу.

 – Он тебя видел! Глупо отпираться! –  Передышка дала мне возможность нормально сесть и поправить сбившееся платье.

– Тема закрыта. Я жирных и беззащитных не обижаю! –  Он повернулся ко мне лицом, и мне захотелось спрятаться от его колючего взгляда. – Поспи! Похожа на чучело! В универе все равно на первой же паре уснешь. После встречи с отцом отвезу домой.

 Как же меня задело за живое такое пренебрежительное отношение к моему другу! Проглотить такое я не смогла и захотела ему ответить. 

– Спать на твоей кровати я не буду: она воняет Сбруевой! Меня стошнит! –  Я специально скривила лицо, изображая рвотные позывы. Конечно, спала тут Сбруева или нет, я не знала, но судя по их откровенным ласкам, предположила, что спала. – Ты всегда такой неразборчивый в связях? 

 – Можешь и на коврике поспать, раз такая брезгливая! – выплюнул Тимур и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. 

 Не успела я осмотреться, как дверь снова открылась. В проеме стоял Черниговский. 

 – Твоего друга бил не я! Это вообще были залетные ребята. Они свое получат. Я лишь вызвал «скорую», поскольку твой Реми оказался слабаком и мог откинуться прямо там, на остановке. Эсэмэс писал тебе я. Это правда. Я хотел тебя запугать! Хотел уничтожить! Хотел, чтобы тебе было плохо! Очень! –  Все это он произнес на одном дыхании, потом выдохнул и замолчал, видимо, подбирая слова. 

 – Все еще хочешь? – не удержалась я от вопроса.

– Хочу! Но уже другого! – Тимур окинул меня взглядом, чуть дольше задерживаясь на моих руках. Я тоже опустила на них глаза. Синяки! Бордовые браслеты на запястьях от прикосновений Стаса.

 – Просто отдохни, ладно? И не переживай: Марина в моей спальне не была! 

 Тимур снова ушел, а я смотрела ему вслед и понимала, что теперь Черниговский так просто меня не отпустит. Вся надежда оставалась на Гену. Он меня не оставит! Он меня найдет!