Если бы не ты

42. Убежище

Промозглый осенний дождь барабанил по лобовому стеклу с такой силой, что силуэт Гены казался размытым. Но Миронов не возвращался. О чем-то глубоко задумавшись, он продолжал курить, а я – изводить себя догадками. И лишь минут пятнадцать спустя он, весь промокший и прокуренный, вернулся к рулю. 

—Ты понимаешь, что не рассказать Максиму все это я просто не имею права? —  Пока я накручивала себя, Миронов успел успокоиться. 

— Понимаю, — согласилась я: так правильней,— только я все равно не уеду. 

— Говорить с ним буду вечером, сейчас еще кое-что должен проверить. Поэтому ты ведешь себя пока тихо, как мышка!

— Хорошо! Может, поедем уже?—  Сколько можно было меня учить!  Это начинало раздражать. 
 Гена молча выехал с обочины и до конца маршрута больше не  произнёс ни слова. 

— Отчим с матерью пока в больнице, вернутся часа через полтора-два, — сообщил Гена, когда мы остановились на парковке возле дома.— Поэтому никто не заметит твоего странного вида, но все же переоденься! 

— Нет, Ген, буду целый день ходить в чужой сорочке! –  Все утро Гена только и делал, что раздавал указания, что порядком вывело меня из себя.– Ладно, извини! Я просто устала. 

 Вкатив мой чемодан в прихожую и убедившись, что я отправилась в свою комнату, Гена уехал, а я продолжала пребывать в неизвестности. 

 Меня бесило, что все происходящее никак не зависело от меня. Я ощущала себя беспомощной и бесполезной. Как же так?! Именно в огромном охраняемом доме Соболева я почувствовала себя запертой в клетке. Тимур оказался прав: меня первым же делом спрятали и лишили свободы передвижений. 
 Переодевшись в джинсы и толстовку, спустилась вниз. С момента моего приезда прошло уже часа два, но Соболев с мамой так пока и не вернулись. Что я здесь делала, в этом огромном и пустом доме? 

 За окном все так же шел проливной дождь, но сейчас он казался более привлекательным и манящим, нежели сидение в четырех стенах. Недолго думая, я схватила зонтик и побежала на улицу. Спустилась с крыльца и пошла вдоль дорожки, ведущей в сад. Даже в такую ненастную погоду территория особняка выглядела ухоженной и аккуратной. Осенняя листва под ногами играла разноцветными красками, а самые стойкие листочки еще трепыхались от ветра на тоненьких веточках. Дождь то ненадолго затихал, роняя редкие робкие капли на землю, то начинался с новой силой. Я и не заметила, как дошла до розария. Забежав под ротонду, закрыла зонт и наслаждалась прохладным влажным воздухом. В этом месте очень любила бывать мама, и неудивительно: Даже сейчас, когда розы давно отцвели, этот небольшой участок сада казался воздушным и сказочным. Я невольно засмотрелась на забор с плющом и воспоминания, о нашей поездке сюда с Тимуром без спроса ворвались в мою голову. Почему-то сейчас мне хотелось оказаться в его гостиной, смотреть на город с высоты птичьего полета и ощущать его дыхание на своем затылке. Мне вспомнился наш последний поцелуй, после которого не хотелось плакать и сожалеть. Нет, наоборот. Мне понравилось. Очень.

 Звук подъезжающего автомобиля отвлек от сладких воспоминаний. Я была уверена, что вернулся отчим, но машина была не его. Однако охрана без вопросов пропустила гостя, и тот проехал к особняку. Попыталась разглядеть водителя, но за стеной дождя это оказалось невозможным. Хотела уже спуститься и пойти в сторону дома, как вдруг услышала за спиной знакомый голос.

— Все-таки сбежала? Сменила один плен на другой? — Тимур стоял по ту сторону плюща и, засунув руки в карманы, смотрел на меня исподлобья. Дождь нещадно хлестал его по лицу. Стекая крупными каплями с его волос, он струился ручейками по кожаной  куртке. Как долго он здесь стоял, что так вымок? Почему я его не заметила? И что ему здесь было нужно? Привлекать внимание охраны лишний раз не хотелось, поэтому, чтобы не кричать, спустилась и подошла к забору, совершенно забыв о зонте. Через пару минут я была такой же промокшей, как и Черниговский, но почему-то совершенно не замечала этого. 

— Зачем ты приехал? — спросила Тимура, который, как и я, подошел ближе к забору. 

— Хотел посмотреть в твои трусливые глаза!— выплюнул мне в лицо Черниговский. 

— Посмотрел?! Доволен?! —  Неужели я надеялась, что этот индюк может быть вежливым и учтивым? Нет, только не со мной. 

—Посмотрел! — рявкнул парень.— Жалкое зрелище! 

—Тогда вали на все четыре стороны, или я позову охрану! — Его сюда никто не звал, а приезжать сюда я не могла ему позволить и не собиралась терпеть оскорбления.

 Но Тимур не сдвинулся с места. Своим колким взглядом он только обострял во мне чувство собственной никчемности, которое возникло еще в особняке. Кажется, он даже не моргал, глядя мне прямо в глаза. То ли от его холодного взора, то ли от слякоти вокруг, мне стало невыносимо холодно и одиноко. 

— Если ты думаешь, что этот хлипкий забор или кучка жирных охранников способны остановить Горского, то ты полная идиотка! — просипел Тимур. 

— А кто может? Ты? Что ж тогда ты не остановил его в свое время? — Слова вырвались у меня быстрее, чем я успела подумать о сказанном. Сколько бы гадостей он ни говорил мне, мои слова были для него во сто крат больнее. — Прости!

— Мы с тобой в одной лодке, Ксюша. Я хочу знать правду и наказать Горского, ты — не пострадать от его рук. Глупо выяснять отношения. Мы должны действовать сообща. Все, что может твой Миронов — вечно прятать тебя.— Тимур говорил четко и по делу.— Но этим проблема не решается. Она лишь получает отсрочку. 

— Ни твой отец, ни Соболев, ни Миронов не смогли решить эту проблему... Что мы с тобой можем сделать? — неуверенно спросила я. 

 Тимур подошел вплотную к забору и, протянув руку, убрал налипшую прядь волос с моего лба. 

— Быть вместе, Ксюша, — вкрадчиво произнес он.— И не прятаться.