Если бы не ты

47. Единственный

 Раньше я много чего боялась. Страшилась высоты. Боялась одиночества. Меня пугал Лондон. Переживала за маму и бабушку. Дергалась от звонков Соболева. Опасалась Горского. Тревожилась за Реми, когда того избили, и робела рядом с Тимуром. Я всегда считала себя трусихой. Всегда. Но как оказалось, что такое страх, я просто еще не знала. Животный, неподдельный, леденящий кровь страх. На удивление мне не хотелось плакать, меня не трясло, и ноги не подгибались. Все внутренние ощущения просто исчезли. Эмоции испарились. Внутри была пустота и ощущение неизбежности. 

– Не важно, Горский это или Черниговский. Непонятно, чего он ждет? Пока я останусь одна?– я смотрела в никуда и вопрос скорее задала сама себе. 

– Ксю, звони Миронову! Пусть приезжает! Это не шутки! –  По выражению лица Реми было видно, что его переполняли эмоции: тревога, волнение, беспокойство. Он ходил по кухне из угла в угол, нервно теребя волосы на голове. Я не имела никакого права впутывать его в эту историю. 

– Гена что-то скрывает от меня. –  Я вспомнила подслушанный разговор с Лешей в гостиной, когда он просил мне обо всем рассказать.– Как я могу ему доверять? 

– А кому, Ксю? Кому?

– Не знаю. Наверно, никому. Тебе нужно уехать! –  Если опять Реми пострадает по моей вине, это будет уже слишком. Это не его война. 

– Ксю, ты сбрендила?! Какое там «уехать»? Чтобы ты осталась одна, с каким-то левым мужиком?! Да ни за что!– Реми подошел к столу, оперся на него ладонями и посмотрел на меня.– Мы уедем вместе. Я все продумал! И  он вкратце объяснил мне, как нам уйти от преследователя. На словах, конечно, все звучало складно и должно было сработать. Но меня беспокоил другой вопрос: куда бежать? Вернуться к Гене – значит, подвести под опасность всю его семью. Уехать к Соболеву и быть сосланной первым же самолетом? Тоже так себе вариант. Оставалась только квартира бабушки.

– Ксю, пробуем? Пока витаешь в облаках, можем и опоздать с побегом!–  Реми был настроен решительно. 

– Пробуем! Но ты поедешь домой, обещаешь?

– А ты? 

– Вернусь к маме, – соврала Реми.– Там охрана повсюду. 

– Окей, тогда сначала тебя завозим, потом меня домой, – в очередной раз открывая приложение для вызова такси, пробубнил парень. 

– Нет! К Соболеву я поеду одна! Он не должен ничего заподозрить, а то отправит меня в Москву. 

– Я уже начинаю думать, что так оно и правильней было бы! Ладно, как скажешь. 

 Такси подъехало через десять минут и остановилось в пяти метрах от внедорожника. Вместе с Реми я вышла на улицу и дошла с ним до машины. Реми обнимал меня за талию и что-то громко рассказывал, притворяясь хорошо подвыпившим. Именно поэтому мы шли медленно, а я пыталась разглядеть мужчину за рулем джипа. Вот только свет фар от такси отражался от затонированных окон «БMВ», и я так ничего и не увидела. Усадив Реми в такси, я поспешила вернуться в дом. Погасила на кухне свет и включила в гостиной телевизор. Окна обоих помещений, как и спальни на втором этаже, выходили на улицу, где дежурил джип, а значит, хорошо просматривались, когда в них горел свет. Телевизор же давал цветное мерцание, ощущение присутствия даже тогда, когда никого не было. Единственная комната в квартире, которая окнами выходила во двор, – кабинет тети Гали. Быстро собравшись в сумраке и взяв с собой все самое необходимое, я потрепала Шпунтика по пушистой голове и вылезла через окно в кабинете. Мне очень повезло, что кабинет находился на первом этаже, со второго прыгать я бы точно не рискнула. Закрыв плотно окно, чтобы Шпунтик не удрал, я перебежками добралась до соседнего дома, с противоположной стороны которого меня ждал Реми в такси. Сев в машину, мы покинули жилищный комплекс и на время оставили нашего преследователя с носом. 
 Первым делом Реми позвонил Егору, чтобы предупредить о включенном телевизоре и брошенном коте. А потом пытался меня уговорить, чтобы сначала мы все же отправились к Соболеву, а потом он один поехал домой, но я оказалась слишком упертой. 

– Ксю, смотри, я буду отслеживать машину через приложение; как вы доедете, сразу тебя наберу! Договорились? 

– Да. – Реми вышел возле подъезда своего дома, а мы продолжили путь.– Пока! 

– Кхе-кхе... извините... – обратилась я к таксисту. – Высадите меня, пожалуйста, на Мичуринской, а сами обязательно доедьте до коттеджного поселка, хорошо? Если нужно доплатить, только скажите! 

– Парень достал со своей опекой? –  Таксист взглянул на меня через зеркало заднего вида, а я кивнула. – Понимаю. Ладно, не подведу. Кроме того, поеду медленно, чтобы у тебя было время сбежать, а у меня счетчик успел намотать побольше. Все расходы на твоего ухажера надоедливого лягут. Оплатит через приложение, никуда не денется. 

 – Спасибо. –  Подставлять Реми на деньги мне, конечно, не хотелось, но и в доме отчима делать было нечего. 

 – Прости меня, Реми, – прошептала сама себе, глядя на пролетающие мимо огни вечернего города. 

 От Мичуринской до бабушкиного дома было два квартала. Специально попросила высадить меня подальше, чтобы замести следы. Я шла одна, почти ночью, постоянно оглядываясь и прислушиваясь. Каждый шорох, каждый прохожий, каждый проезжающий рядом автомобиль выбивал почву у меня из-под ног. Сейчас мне как никогда хотелось закрыть глаза и обо всем забыть.
 Кое-как я добрела до дома и поднялась на пятый этаж. Проходя мимо квартиры Алевтины Егоровны, еле удержалась, чтобы вновь не постучаться к ней, но с моей стороны это была бы уже наглость! Поэтому, немного постояв возле ее двери, я решила заглянуть к ней как-нибудь потом, с тортиком, чтобы отблагодарить за все, и пошла к себе. Как раз в это время позвонил Реми, допытываясь, все ли у меня хорошо. Успокоив друга, я набрала Гену. 

– Нет, Ксюш, номера левые, нет их в базе. Тем неприятнее находка. Ты сейчас где? – Взволнованный голос Миронова, казалось, эхом разносился по пустой квартире. 

 – Дома у бабушки. Оставаться там было страшно. Мы с Реми сбежали так, чтобы никто не заметил. 

 – Верю, – ответил Миронов.– Сбегать ты у нас мастер.

– Ген, – перебила его.– А ты уверен, что за покушением на меня стоял Горский? 

 – Я уверен, что тебе поменьше нужно общаться с Тимуром! – как-то нервно произнес Миронов. 

– А он тут при чем? – С чего Гена вообще о нем вспомнил? 

– Тоже сильно любопытный, как и ты! Ладно, всё! Ночь на дворе! Квартиру закрой, телефон держи рядом. Если что, то сразу звони. Я на связи! –  И Гена отключился. 

 Несколько часов я, прислонившись к подоконнику, неотрывно смотрела в окно, опасаясь вновь увидеть черный внедорожник. Но кроме нескольких деревьев, с трудом удерживавших на своих ветвях последние листики, дряхлой скамейки и пары стареньких автомобилей, ничего и никого не было видно. Как надолго мне удалось убежать, что будет, когда меня снова найдут (то, что это вопрос времени, я отлично понимала), и самое главное – кто именно следит за мной, мне было совершенно неизвестно. Догадки, путаные мысли, обрывки воспоминаний – все смешалось в голове. Я осознавала, что самой мне не справиться. Мне была нужна помощь. А еще мне была необходима правда! Когда не знаешь, от кого бежать, убежать невозможно! Но о том, где и у кого искать эту правду, я не имела ни малейшего представления. Соболев, Миронов, Леша – они все что-то скрывали. Им было легче отмахнуться от меня, запереть, спрятать, но только чтобы я ничего не спрашивала. Уверена, все знала мама. И пусть сейчас она была не в состоянии сама все рассказать, хотя бы кивками она могла бы подтвердить или опровергнуть мои догадки. Но Соболев уже увез ее из города.

 Оставался только один-единственный человек, который был в состоянии мне помочь, – Тимур. Он, как и я, искал ответы. Он прекрасно знал своего отца, его мотивы, сильные и слабые стороны. Он изучил Горского вдоль и поперек. Я же была только в самом начале пути. Наверняка Тимур знал, где найти Горского и как спрятаться от Федора, или наоборот. В любом случае, Тимур был ниточкой, которая смогла бы привести меня к правде и уберечь от ошибок.

 Мне до безумия претил разговор с Тимуром, но выбора у меня не оставалось.

 Черная визитка обжигала пальцы. Сейчас уже не было трепета, не было волнения, не было ничего. Только цель: мне нужна правда! На часах была половина двенадцатого ночи. Суббота. В это время он наверняка был дома наедине со своей Мариной и целовал ее у окна с видом на ночной город. Или был в клубе, в очередной раз обнимая ее на глазах у всех. Дьявол! Я должна была найти слова, чтобы не показаться жалкой и беспомощной. Это деловой разговор! 

 Гудок... Второй... Третий... Четвертый... 

– Да. –  Сонный голос Тимура прервал череду монотонных звуков. Я его разбудила. Интересно, Сбруева сопела рядом? Черт, мне нужно было собраться! Отвлекаться на Марину сейчас было совершенно неуместно. 

– Здравствуй, Тимур! Это Ксюша. Есть разговор. –  На удивление, мой голос не дрожал.