Если бы не ты

52. План

 Горячий кофе никак не хотел согревать меня. Несмотря на то, что до кофейни в центре города я ехала на такси, осенний холод пробирал до костей. Дрожащими пальцами я подносила чашку к носу и вдыхала горячий аромат. До встречи оставалось не больше десяти минут. А значит, на то, чтобы согреться и собраться с мыслями времени было не больше.
– Приехала пораньше? –  Мягкий и такой родной голос раздался за спиной, а значит, время на размышления закончилось. 
– Привет! –  Я поставила чашку на стол и внимательно посмотрела в сторону мужчины.– Поговорим? 
– Давно пора! – ответил Гена и сел напротив.– Как тут кофе? Стоит попробовать? 
– Обычный, в «Кофеине» вкуснее, конечно, но это не повод его не пить. –  В такие моменты, когда его взгляд излучал тепло и заботу, мне не хотелось с ним ругаться.
– Тогда попробую. –  Он поднял руку, приглашая официанта, а сам уставился на меня.– Как ты? Выглядишь уставшей. 
– Скорее, замерзшей. – Я, наверное, единственная во всем заведении сидела в футболке. Увы, ничего более теплого у меня не было. Гена с укоризной посмотрел на меня, но решил промолчать.– Помнишь случай, когда я сбежала с уроков, а ты искал меня весь вечер? Это, наверное, было классе в шестом. Ты нашел меня в парке возле Троицкой церкви. Я сидела на скамейке и плакала. Тогда еще никто не знал, что в школе надо мной частенько издевались, называли приёмышем и считали, что я не имею права посещать школу для умных и богатых. В тот день девчонки испортили мои волосы, размазав в них жевательную резинку. А я боялась, что мама будет ругаться, потому и сбежала. В тот вечер ты подошел и обнял меня. Не ругал, не угрожал, что нажалуешься отчиму, а просто сидел рядом и просил об одном: больше никогда тебе не врать. Помнишь? 
– Помню, – внимательно изучая мое лицо, ответил Миронов. 
– Сейчас я прошу тебя о том же. Не ври мне больше, пожалуйста! И расскажи, наконец, правду! 

 После ночного звонка Тимура я так и не смогла больше заснуть. Я смотрела на изредка пролетающие вдоль трассы автомобили в кромешной темноте ночи, ослепляющие светом фар, и много думала. Первым моим желанием было плюнуть на все и позвонить Тимуру. Позвать его. Обнять. Уткнуться носом в его плечо и забыть обо всем. Но прежде я хотела услышать правду из уст Миронова. И если от Тимура я не вправе была требовать правду просто потому, что наши отношения и чувства были еще слишком шаткими, то Гене простить ложь просто не могла.
 Как только стрелка часов перевалила за восемь утра, я набрала Миронова и попросила о встрече. Не вдаваясь в подробности, он сразу согласился. Мы договорились встретиться в популярной кофейне, где даже утром в понедельник было весьма и весьма многолюдно. 

 Гена облокотился на стол и, сложив кисти рук в замок, пристально смотрел на меня. Я знала этот его взгляд. Раньше он заставил бы меня нервничать и суетиться. Раньше, не сейчас.

– Расскажи мне все о Горском и Черниговском, Ген. И о роли Соболева в этой истории. –  Я дождалась, когда Миронову принесут заказ, и повторила свою просьбу. 

– Ксюш, я уже говорил тебе, что это не моя история и не моя тайна. Кто я такой, чтобы тебе обо всем рассказывать? Я простой охранник, по сути. Не больше, не меньше. 

– Ты – мой друг. Ты – мой ангел-хранитель. Ты для меня, как отец. Несмотря на то, что мама выбрала Соболева, именно ты заменил мне отца, и ты об этом знаешь. Ты знаешь обо мне все! С тобой я делилась своими печалями и радостями. Не с Соболевым, не с Горским и даже не всегда с мамой, а  с тобой! А ты мне столько времени врешь. За что? 

– Не всегда правда нужна человеку. Понимаешь?– Миронов сделал глоток обжигающего напитка и отрешенно посмотрел в окно. 

– Не понимаю, Ген,– честно ответила я.– Зачем ты заставил меня бояться Горского?

– Не бояться, Ксюш, а избегать. – Гена вернул свой тяжелый взгляд в мою сторону.– Тимур мозги промыл? 

 Я отрицательно покачала головой. То, что Горский не желал мне зла, я поняла с помощью Реми и Алевтины Егоровны. Тимур был ни при чем. 

– Ген, ты знал, что у моей бабушки была близкая подруга? –  Теперь настала очередь Гены мотать головой.– А она была. Со школьной скамьи и до последнего ее вздоха. И бабушка с ней говорила обо всем. Она мне и рассказала о Горском. Он любил меня, а не ненавидел, как ты мне внушил. Зачем? 

– Любил тебя? – вспылил Миронов.– Так любил, что променял на свою свободу!

– Ложь! – не сдержалась я.– Соболев помог ему выйти на свободу до того, как он хотел меня забрать! 

– Хочешь правду, значит? – Гена запустил руки в волосы и, отчаянно потрепав себя по голове, продолжил:
– Слушай меня внимательно Ксения! Слушай и запоминай каждое мое слово! Эта столь желаемая тобой правда не имеет ни малейшего отношения к любви. 

Я не знала, о чем говорил Гена, но была готова услышать всё. 

– Ты знаешь, как познакомились Соболев и твоя мама?– спросил Миронов. 

– Мама говорила, что он спас ее вечером от хулиганов, которые хотели ее ограбить. –  Эта история была мне знакома в общих чертах. 

– Ну да, вот только хулиган был всего один, и он совершенно не планировал грабить твою маму. Намерения у него были гораздо прозаичнее и пошлее. И думаю, несложно догадаться, что хулиганом тем был Федор Черниговский. Это сейчас он большая шишка: бизнесмен, политик, а тогда он был обычным быдлом, которое не научили обращаться с женщинами. –  В голосе и глазах Гены сквозило презрение.– Соболев вмешался. Спас Катерину от Черниговского, а сам разрушил свою жизнь. 

– Я не понимаю... – Гена замолчал, а мне были нужны подробности. 

– Соболев был женат. У него рос Лешка. Всё разрушилось. Была семья – и нет. А причина – твоя мама со своими проблемами. Федора он тогда быстро приструнил, компромата на него было хоть отбавляй. Сложности возникли с самой Катериной. Несмотря на красивые ухаживания и дорогие подарки, твоя мама абсолютно не отвечала Соболеву взаимностью. Со временем он, конечно, нашел причину, а именно – Горского. К тому времени тот уже сидел лет пять, и ему еще предстояло десять как минимум. Именно тогда Соболев и предложил твоей маме сделку. 

– Дай угадаю, – перебила я Гену.– Он освобождает Горского, а мама выходит за него. Верно? Они с Черниговским что, иначе женщин добиваться не умели? 

– Смешно тебе? А вот Соболеву за несколько лет ухаживаний было уже не до смеха. Как по мне, это была уже болезнь, а не увлечение. В любом случае, Катя согласилась – так сильно она желала свободы твоему отцу. Но и слово свое сдержала. Когда Горского освободили, она вышла за Соболева и увезла тебя с собой к нему. Вот только Горский с Соболевым ни о чем не договаривался. Как только вышел, первым делом стал искать вас. И нашел. Матери твоей он предательства не простил, а тебя, верно говоришь, первое время хотел забрать. Правда, желание это быстро угасло: Горский и до зоны был хулиганом, а тут оброс нужными криминальными связями и ушел в подпольный мир с головой. На время о нем все забыли и жили спокойно.

Кофе в чашках уже давно остыл, но мы с Мироновым этого не замечали. Уже в третий раз я слушала историю маминой жизни, но сейчас мне казалось, я должна была узнать что-то важное для себя. 

– Года за два до той аварии в доме Соболева начали происходить странные вещи. Да и не только в доме. Бизнес тоже трещал по швам со всех сторон. Именно тогда Максим и поставил меня присматривать за тобой. Он чувствовал, что за всеми неприятностями стоял Горский. Вот только твой отчим ошибался: за всеми бедами в жизни Соболева стоял обозленный, остервенелый, желающий отомстить и набравшийся для этого сил Федор Черниговский! Разрушенный бизнес Соболева был лишь начальной частью его мести. Его главной целью была ты– самое слабое место Горского и Катерины. Тебя он ненавидел еще до твоего рождения. Ты – вечное напоминание, что ему предпочли другого, что он проиграл.

– Ген, ты сказал, что Горский променял меня на свою свободу. Но пока по твоему рассказу я не вижу никакого негатива от отца. Федор – да, мерзавец! Но что плохого сделал мой отец? –  Мне не терпелось добраться до сути. 

– Понимаешь, это был уже не тот Федор, которого легко можно было припугнуть. Нет. Как бы Соболев ни упирался, ни пытался тебя защитить, ничего у него не выходило. Остановить Черниговского он не мог. В день аварии Максим обратился за помощью к Горскому. Он не знал, как иначе защитить тебя с матерью. Разговор у них получился тяжелым. Горский вообще человек непростой. Но когда речь заходила о Кате или о тебе, он откровенно слетал с катушек. За эти годы затишья он тоже сильно изменился. Уже тогда в криминальном мире имя Горского вселяло страх и трепет. Связываться с ним не хотел никто. И помогать просто так он Соболеву тоже не собирался. У него были свои странные требования, но они полностью устраивали Максима. Горский обещал решить проблему с Черниговским при условии, что ты и Катя навсегда исчезнете из его жизни и больше никогда в ней не появитесь. Коле Горскому были чужды слабости и привязанности. Идея использовать аварию, чтобы инсценировать твою гибель, тоже принадлежала Горскому. Новые документы, зачистка всей информации, в том числе и в СМИ, были полностью делом рук Горского. Он мечтал вычеркнуть вас из своей жизни, и это ему удалось. – Гена замолчал и уставился в окно.

– Кому принадлежала идея сказать мне, что во всем виноват Горский? –  У меня был миллион вопросов и, пока Гена был настроен на разговор, я не могла упустить возможность их задать. 

– Максиму. Он не был рад твоему возвращению и очень переживал, что вся эта каша вновь заварится. А еще он боялся, что до Горского дойдет информация о Катерине. 

– Отец не знает, что мама привязана к инвалидному креслу? –  Как такое могло быть?! И зачем Соболеву скрывать этот факт, я не понимала. 

– Либо не знает, либо ему все равно. Но такое положение дел устраивает Соболева, – отчеканил Гена. 

– Почему?

– Не лезь в их жизнь, Ксюша! –  Опять в голосе Миронова прозвучали эти командные нотки.– Оставь им право самим решать, что обсуждать с Горским, а что нет. 

– Хорошо. – Я подняла руки в примирительном жесте. Сейчас у меня были более важные вопросы.– Ты знаешь, кто за мной следил в «Шаляпине», а вчера взломал бабушкину квартиру. 

– Да,– сухо, но честно ответил Гена. – Горский. Точнее, его ребята. 

– А как же договоренность? Зачем он ее нарушил и приблизился ко мне сам? 

– Договоренность у него была с Соболевым, а не со мной, – с упреком ответил Гена.– Когда ты сбежала, а я целый день не мог тебя найти, мне было не до смеха. Тебя не было нигде. Но повсюду был Черниговский-младший, и о том, что к тому времени он успел сообщить отцу, я не имел понятия. Рисковать и ждать, надеясь на благоразумие Черниговского, было глупо. Поэтому я и пошел к Горскому. Его ребята быстро нашли тебя, и Николай оставил их за тобой присматривать, но ты снова сбежала. Тогда Горский и решил тебя припугнуть, имитируя взлом, чтобы ты сама захотела спрятаться и сидеть, как мышка.

– Какая глупость! – не сдержалась я. 

– Твои выходки и новая война с Черниговским в его планы не входили...

 – Что он попросил взамен? Какое условие выдвинул тебе, чтобы помочь?–  Если все было именно так, как описал Миронов, отец не стал бы искать меня по доброй воле. 

 – Не было никаких условий, Ксюша, – сказал Гена, но мне с трудом верилось в его слова. 

– Я хочу его увидеть! Гена, как я могу с ним связаться?–  Я никак не могла угомониться, чем уже начинала раздражать Миронова. 

 – Никак, у него нет дочери, Ксюша. Прими и забудь. 

 – Тогда я могу не опасаться Черниговского? Верно? Убивать дочь Миронова ему нет никакой надобности? – Как можно было принять, что собственный отец отрекается от тебя?! 

 – К чему ты клонишь?– Гена склонил голову набок и настороженно посмотрел мне в глаза. 

 – Тимур предложил переехать к нему, и я планирую согласиться! 

– Не делай глупостей! – Миронов покачал головой и залпом допил холодный кофе. 

 – А в чем проблема? Почему Миронова не может жить с Черниговским? –  с притворным спокойствием и невозмутимостью произнесла я нараспев. 

 – То, что твой отец от тебя отказался, не означает, что ты вправе издеваться над матерью! Вся ее жизнь пошла кувырком из-за Федора. Давай, добей ее новостью о переезде к Черниговскому! – почти выплюнул Миронов. – Дело твое, Ксения! И тебе с этим жить! Вот только когда Черниговский-старший узнает, что ты жива, а дочь его погибла напрасно, поверь, даже Горский тебя не спасет. 

Гена резко встал, бросил на стол несколько купюр и хотел было уйти, но задержался. 

 – Я не Горский, Ксюша! Я не отвернусь от тебя и не брошу. Мой дом всегда для тебя открыт. Но против Черниговского я бессилен. 

  Он ушел, а я еще некоторое время сидела в кофейне, глядя на пробегавших мимо прохожих, и в очередной раз не знала, что делать. 

 Отчасти я понимала Соболева, мечтавшего отправить меня обратно в Лондон. Мне и самой уже не очень хотелось оставаться в городе, где я была никому не нужна. Что меня держало? Мама? Так Соболев теперь снова будет прятать ее от меня, от Горского, от Федора. Тимур? С ним тоже мое будущее казалось мне сейчас невозможным. Рано или поздно боль прошлого разорвет нас на части. Миронов? У него своя семья, а я и так слишком много его внимания перетащила на себя. Реми? Через десять дней он улетал... 

 План в голове созрел почти молниеносно. Оставалось набраться храбрости и дойти до конца.