Если бы не ты

60. Боль. Часть 2.

 Утро в очередной раз встретило меня серым небом и проливным дождем. Погода в последнее время изумительно чувствовала меня... или я ее – не важно. 
 Встав с кровати и заправив ее, я подошла к окну. Вчера мы приехали ночью, и я не смогла рассмотреть место, где находилась. Первое, что бросилось в глаза, это огромные сосны, которые окружали дом, словно второй забор. В голове промелькнула мысль, что летом здесь, должно быть, стоит сумасшедший сосновый аромат. На территории дома было еще несколько построек: гараж, баня и деревянный шатер, которые соединялись между собой извилистыми дорожками, выложенными из камня. Здесь не было огромного пространства, изысканных статуй или диковинных растений. Нет, всё было просто. Но эта простота казалась уютной и домашней. 

 Я взяла в руки мобильный, в надежде, что Тимур испытывал угрызения совести и решил все же извиниться или как минимум узнать, жива ли я, но от него не было ни звонков, ни сообщений. С нескрываемой досадой я сунула телефон в карман толстовки и пошла вниз. 

 Из кухни доносился аппетитный запах жареной яичницы и свежего кофе. Судя по всему, мужчины завтракали. В тишине. Спустившись, я удивилась, что все вокруг было в полном порядке: ни осколков, ни битой мебели. Лерой стоял у плиты в забавном фартуке в цветочек с рюшами и готовил. На столе стояли две чашки с горячим черным кофе. Отца на кухне не было. 

– Доброе утро, Лерой! – поздоровалась с ним. 

 Он обернулся и с улыбкой до ушей ответил тем же. Я оказалась права, когда увидела его впервые там, в номере, и заметила его добрый взгляд. Лерой действительно часто улыбался – по-доброму, от души, и это, безусловно, заряжало позитивом окружающих. По крайней мере, хотелось ответить ему не менее теплой улыбкой. В отличие от Тимура Лерой казался простым и понятным. Он не носил траурной одежды, не пытался казаться стильным или опасным. Он был самим собой. В своих движениях и манере разговора он был больше похож на Реми. Но, конечно, в разы привлекательнее внешне. Тьфу, вот и о чем я думала с утра пораньше?! 

– Где Горский? – не замечая нигде отца, спросила у Лероя. 

– Уехал еще ночью. Видимо, опомнился, что громил чужой дом, – ухмыльнулся мужчина. – Садись, завтракать будем.

 Он поставил на стол тарелки с яичницей, тосты и порезанные овощи. 

 – Какие планы на сегодня? –  Откусив ломтик огурца, Лерой посмотрел на меня с улыбкой. 

 – Не мешать тебе, – улыбнулась в ответ.– Сейчас поем и вызову такси. 

 На самом деле я понятия не имела, что мне делать и куда идти. Еще вчера все было предельно ясно. Я жила с Тимуром и планировала оставаться с ним, пока не решится вопрос с его отцом. Но сейчас... Возвращаться в дом бабушки было боязно, жить у Миронова – тоже. Возможно, я могла на время переехать к отцу, но Лерой разрешил все мои сомнения. 

– Не надо никакого такси. Мы с Колей решили, что пока тебе лучше пожить у меня. Я проверю, что замышляет Черниговский. – Лерой осекся, но тут же поправился: 
– Федор Черниговский. Оценю уровень опасности. Тогда и решим дальше. В этом доме тебе ничего не угрожает. Более того, здесь тебя никто не додумается искать. 

– Это неудобно: мы едва знакомы. 

– Это ты зря. –  Он поднял взгляд от своей тарелки и, взглянув на меня, продолжил: 
– Я буду только рад твоему соседству. Поверь, я не кусаюсь, не ругаюсь, не пристаю, ничего не заставляю делать по дому, и вообще, я здесь редко бываю. Да и парень я симпатичный и веселый. Согласись, идеальный сосед! – Лерой от души засмеялся. 

– Ага, еще и скромный, – заметила с улыбкой... 

– А если серьезно, Ксюша, в ближайшие дни я отвечаю головой за тебя перед Горским. – Голос Лероя тут же приобрел стальные нотки, которые я уже слышала вчера. И все же парень был не так прост, как показался мне ранее. 

– После завтрака едем к Тимуру. – И, не обращая внимания на мое удивление и попытку возразить, он продолжил: – Заберешь свои вещи и документы. 

– С чего ты решил, что они там, а не у Миронова? – Его уверенность меня немного настораживала. 

 – Вещи от Миронова ты уже забрала, сейчас заберешь от Черниговского. –  Стальной голос вкупе с командными нотками заставили меня занять оборонительную позицию. 

– Вы молодцы, что все решили и за всем проследили, вот только вы меня забыли спросить. Жить с тобой я не буду, и точка. Вещи у Тимура заберу и вернусь к бабушке или в «Шаляпин». –  Как недавно написал мне Егор, квартира все еще числилась за мной, и вернуться я туда могла в любой момент, да и по котяре я соскучилась. 

– Хорошо, – подозрительно быстро согласился Лерой.– Отвезу, куда скажешь, но сначала к Черниговскому. Я поеду с тобой, мало ли что. 

– Ладно. – Я не стала спорить с Лероем, но в душе его спешки не разделяла. Возможно, меня просто пугала сама возможность увидеть Тимура. 

 Остаток завтрака прошел в тишине. Лерой иногда пытался разрядить обстановку, но я как будто его не слышала. Внутри меня с каждой секундой росло беспокойство. Предстоящая встреча с Тимуром, отсутствие отца или очередной переезд – я не знала, что тревожило меня больше. Но ощущение, что все самое неприятное  впереди, не покидало меня. 

 Позже, стоя перед зеркалом в комнате сестры Лероя, я долго смотрела на свое отражение. Распущенные длинные волосы, вьющиеся на кончиках, папины голубые глаза и полное отсутствие макияжа. Поверх своего платья я накинула теплую кофту и легкое пальто, найденное в шкафу. Получилось отнюдь не плохо. Даже мои шпильки органично вписались в образ. Несмотря на отсутствие блеска и радости во взгляде, я была довольна собой. Мне хотелось, чтобы Тимур запомнил меня именно такой. В том, что этим утром мы увидимся в последний раз, я не сомневалась. Он уже отказался от меня, оставалось и мне поступить так же. 

– Оставь, я люблю рок, – остановила Лероя, когда мы выезжали в город.

– Этого я не знал, но открытие меня радует. –  Мельком взглянув на меня,  он продолжил крепко держать руль и следить за дорогой. – Волнуешься? 

– Лерой, скажи, ты часто посещаешь аукционы, ну, как вчера? – полностью проигнорировав его вопрос, спросила сама. 

– Нет, вчера был впервые. Такие вещи мне не по душе, как и отношения на одну ночь. Продажный секс не в моем вкусе, если ты об этом, – не отрываясь от дороги, спокойно ответил Лерой. 

– Тебя Горский попросил прийти, верно? –  Мысли в голове стали складываться воедино. 

– К чему ты клонишь? – как бы не понимая меня, спросил Лерой,  но у него напрочь отсутствовало умение врать. 

– Он знал, что я встречаюсь с Черниговским? – Глупый вопрос.– Знал, конечно, знал. Если ты в курсе, когда и при каких обстоятельствах я забрала вещи у Миронова, о том, что я жила с Тимуром, он точно знал. 

– Допустим. –  Пальцы Лероя перехватили руль и сжали его крепче. Я шла по тонкому льду, и разговор не радовал его. 

– Горский знал, что я приду на аукцион. Поэтому отец привел тебя туда, верно? Он все знал наперед. 

 В салоне повисло гнетущее молчание. И только Three Days Grace с надрывом кричали из динамиков о том, как легко можно сделать всего один неверный шаг и провалиться в бездну.

– Ты встала сама, – ответил Лерой напрягшимся голосом. 

– Горский знал, что я встану. Испугаюсь, что он увел Тимура, и встану, чтобы пойти за ним. –  Расчет отца оказался неверным. Тимур зачем-то предупредил меня, что вставать было запрещено. Зачем он это сделал, если все равно хотел растоптать меня?

– Так и было? 

– Нет, я не пыталась бежать за Тимуром, у меня был другой мотив, но все же я встала. 

– К чему сейчас этот разговор? – Лерой держал себя в руках, но я чувствовала, что здесь что-то не то. 

– Все было спланировано Горским с самого начала? –  Как же я не догадалась, что за всем изначально стоял мой отец?!

– Нет, скорее, он предвидел возможное развитие событий и обезопасил тебя, как мог. В конце концов, Черниговскому он тоже дал шанс спасти тебя. 

– Ты в этом уверен?–  Именно сейчас я сомневалась абсолютно во всем.

– А ты сама? –  На секунду Лерой отвернулся от дороги и посмотрел мне прямо в глаза.– Насколько ты уверена в Черниговском? Как давно ты его знаешь, чтобы доверять ему? Я бы на твоем месте задумался об этом. Сколько я знаю Колю, ровно столько Черниговские отравляют ему жизнь. Я никогда не поверю в искренность чувств ни одного из них. Они, как гниль, убивают все живое вокруг себя. И ты, Ксюша, не стала исключением.

 Слова Лероя напомнили мне фразу, брошенную Реми когда-то давно о Черниговском: «Ломать людей – его хобби». Кто был прав – Горский, Лерой, Миронов, Реми, считавшие Тимура исчадием ада, или мое глупое сердце, постоянно искавшее оправдания для него? 

– Ты в курсе, кто убил дочь Федора, Киру? Отец причастен к этому? –  Еще один вопрос, волновавший меня. 

– Нет, Горский не имеет к взрыву отношения. Миронов уже приходил с этим разговором к твоему отцу и прекрасно знает, кто стоит за тем преступлением, – Лерой говорил об этом как о чём-то естественном. Но тогда почему Миронов делал вид, что не в курсе? 

– Давно? 

– Недели две назад, когда искал тебя.

– И кто же убил девочку? – Я не могла поверить, что разгадка была так близко? 

– Боюсь, имя тебе ни о чем не скажет,– отрезал Лерой. 

– И все же? 

– Кирилл Сорокин,– слетело с губ Лероя, совершенно не проясняя для меня ситуации. – Отец Наташи. Той девушки, что погибла вместо тебя. Это была его месть Черниговскому.

 Действительно, в этой постоянной вражде двух, а то и трех семей все совершенно забыли, что в аварии погиб совершенно невинный человек. Ее смерть стала побочным явлением яда Черниговского, который и до сих пор сочился из него при виде меня. И как бы мне ни было жаль Киру или Тимура, отчасти желание отца Наташи отомстить я могла понять, но не принять. 

– Откуда ты об этом знаешь? 

– Кирилл долго искал правду. Попробуй встать на его место. Дочь погибла, но дело быстро замяли. Виновного просто невозможно было привлечь к ответственности. Более того, по всем документам, тогда и вовсе погибла ты. Вот только Кирилл скорбел по своему ребенку. Он находился в отчаянии и все, чего хотел – это наказать урода, забравшего его дочь. Именно тогда я помог ему устроиться в дом Черниговского простым садовником. Но все остальное на совести Сорокина. Мы не могли предположить, что он будет мстить так жестоко, через ни в чем не повинного ребенка. 

 От рассказа Лероя у меня пересохло во рту.

– Получается, если бы вы не инсценировали мою гибель, Кирилл мог бы добиться правосудия над Черниговским? –  Опять на мои плечи ложился весь груз вины, пусть и косвенной. Ведь именно из-за меня Сорокин пошел на такой отчаянный шаг. 

– В теории – возможно, но на практике посадить Черниговского было нереально! – Лерой бросил на меня все тот же взгляд, полный жалости.– Не вини себя! 

– Почему Миронов не сказал мне или Тимуру? 

– А смысл? Тимур просто нашел бы новую цель для мести, как и Федор. Достаточно уже крови, тебе не кажется? 

– Пусть так. 

 Автомобиль Лероя припарковался возле подъезда Тимура, но выходить я не спешила. Злость на Черниговского перемешалась с сомнениями и чувством дикой вины. Горючая смесь! Я не знала, как себя вести, что говорить и о чем. Я совершенно не была готова к встрече с ним.

– Я не хочу туда идти! – прошептала в сторону окна, так чтобы Лерой не видел, но он услышал. 

– Хочешь, я пойду с тобой? – предложил он.

– Нет, я хочу, чтобы мы уехали. –  У меня совсем не осталось смелости. 

– Мы уедем сразу, как ты к нему поднимешься. – Лерой не отступал. 

– Зачем? –  Я повернулась к нему и встретилась взглядом с его медовыми глазами.– Неужели Горский не купит своей любимой дочери новую одежду или зубную щетку? Я не хочу туда идти! Пойми, я даже видеть его сейчас не могу.

 Выражение лица Лероя стало напряжённым. Я нервировала его своим поведением. Но разве я была не права? 

– Забери хотя бы свои документы. Тем более, не факт, что Черниговский дома. 

 Осмотревшись по сторонам, машину Тимура на привычном месте я не увидела. Возможно, Лерой был и прав. Я пришла за своим. Разговаривать нам не обязательно. 

 Несколько дней назад, замерзшая и промокшая от дождя, я так же стояла перед его дверью с закрытыми глазами, отсчитывая секунды. Сегодня я не узнавала в той девчонке себя. Еще совсем недавно ради Тимура я готова была на все, а сейчас я молила Бога, чтобы он не открыл. 

 Звонок. Второй. Третий. Тишина. Тимура не было дома, и это не могло не радовать меня. Ключ в руке обжигал ладонь, и мне не терпелось, собрав свои вещи, выбросить его навсегда вместе с мыслями о его владельце. 

 Поворот ключа, еще один, и дверь открылась. Квартира, ставшая мне такой знакомой и родной, встретила меня тишиной и горьким предчувствием. 

 Пройдясь по кухне и гостиной, я остановилась у окна. Высота. Сейчас она не пугала меня, да и вообще не находила ни малейшего отклика в моем сердце. Проведя рукой по гладкой и холодной поверхности стекла, я отправилась в спальню, чтобы взять свой рюкзак с документами, ключами от бабушкиной квартиры и небольшими сбережениями. 

 Каждый шаг по направлению к комнате больно отзывался воспоминаниями о времени, проведенном здесь с Тимуром наедине. Его слова, его касания, его нежные поцелуи и те его буквы на моей спине – все невольно вызывало на губах глупую улыбку и не менее глупые мысли. 

 «Он не играл со мной! Он не предавал меня! Он не мог! Что-то случилось! Это Горский его заставил!» – с этой идеей, окрыленная ничтожной надеждой, я открыла дверь в спальню и поняла, что никогда не знала, кем был Тимур Черниговский на самом деле. 

Тимур был дома. Совершенно голый он лежал в своей кровати, уткнувшись щекой в мою подушку, и крепко спал. Свободной рукой он крепко обнимал не менее обнаженную блондинку с аппетитными формами. Ее и его одежда были раскиданы по всей комнате, сигнализируя о нешуточной страсти между ними накануне. Потеряв равновесие от увиденного, я чуть было не упала, но вовремя смогла опереться спиной о стену. Вдох – выдох. Закрыла глаза, чтобы прогнать из головы невероятно мерзкую картинку, но ничего не выходило. Тимур окончательно сломал во мне все живое.

  Окинув комнату потухшим взглядом сквозь мутную пелену слез, я все же нашла свой рюкзак. Быстро схватив его дрожащими пальцами, я уже хотела убежать из этого дома и жизни Черниговского, как заметила, что блондинка потянулась и, посмотрев на меня удивленным взглядом, спросила: 

– А ты еще кто такая? 

 Голос её был до невозможности приторный и противный. Светлые длинные волосы, голубые глаза с накладными ресницами, пухлые губы – все, как любил Тимур. Копия Сбруевой. Улучшенная версия. В конце концов, он ничего мне не обещал. Я все сама себе придумала. 

– Никто, – безжизненным голосом ответила ей.– Больше никто! 

 Кинув последний взгляд на разбитое стараниями отца лицо Тимура и уронив ключи от его квартиры, я прижала рюкзак к груди и побежала прочь. 

 Гостиная, коридор, хлопок входной двери, лифт, опять двери, машина Лероя. 

 Тот, не задавая лишних вопросов, просто завел двигатель и тронулся с места. 

– Ты все знал? Да?– глотая слезы и глядя в пустоту, спросила мужчину. 

– Знал, но ты должна была увидеть все сама, – не без сожаления заключил Лерой.