Если бы не ты...

Глава первая. Оливия

До Рождества остается полтора месяца. За окном мелькают серые, незнакомые пейзажи. Последние километры пути только бесконечные лужи и грязь под колесами. Я сжимаю телефон в руке, просматриваю фотографии и тихо слушаю музыку в наушниках. Палец замирает на снимке, где мы с друзьями дурачимся после спектакля.

Мы планировали провести рождественские выходные на горнолыжном курорте. Я откладывала деньги, уговорила родителей отпустить меня еще в июне, с того самого момента, как в наш театральный кружок пришла эта безумная идея. Мама уже согласилась меня отпустить. Почти. Оставалось уговорить только папу. Но его проблемы на работе разрушили все.

Мы едем в Хилбрук, южный город, в нескольких сотнях километров от моей прошлой счастливой жизни.

Эмили, моя старшая сестра, сидит рядом и с интересом листает журнал, купленный в последней гостинице. Она погружается в идеальную жизнь с глянцевых страниц и, кажется, совсем забывает о настоящей. И почему это меня так раздражает?

Папа делает радио громче, и оно перекрывает мою музыку. Тишина в машине его напрягает всегда, а в нашем молчании тем более. Мама подпевает заводной популярной песне, оборачиваясь к нам, стараясь поднять настроение. Сестра тяжело вздыхает и перелистывает страницу. Я отворачиваюсь к окну.

Отцу по неизвестным мне причинам пришлось уволиться. Найти новое место в старом городе не вышло, а в Хилбруке его взяли сразу. Со слов папы, это была не самая перспективная должность, но хоть будет приносить деньги.

Сестра выдергивает из моего уха наушник. Смотрит на меня пустыми глазами и ничего не говорит. Ее губы дрожат. Если она сейчас заплачет, я тоже разревусь. А плакать при родителях нельзя.

— Ты как? — склонившись к уху, шепчет она.

Я пожимаю плечами и отвожу взгляд первой. Снова надеваю наушник и включаю музыку погромче. Эмили кладет голову мне на плечо.

Минут через двадцать я выключаю музыку, начинаю дремать и вскоре засыпаю.

— Мы приехали? — сквозь сон раздается неуверенный голос сестры.

Я открываю глаза и вижу ее озадаченное лицо.

— Это ненадолго. Обещаю! — говорит папа, ловя наши взгляды в зеркале заднего вида.

Сестра обиженно отводит взгляд. Я натягиваю дежурную улыбку.

— Перестаньте кривляться. — Он вздыхает и потирает переносицу. — Выходите и возьмите по чемодану. — Голос его звучит тверже, и кажется, мы вот-вот нарвемся на неприятности.

— Это служебное жилье, девочки. Не все так плохо, как могло быть, — мама оборачивается к нам и улыбается.

— Может, лучше в частную закрытую школу? — стонет сестра.

— Девочки, — все еще сохраняя спокойствие, мама сжимает губы. — Перестаньте капризничать. Да, мы живем в худших условиях, чем были, но это не повод так себя вести. Если еще раз увижу ваши кислые мины, оставлю без телефона на неделю.

— Это посягательство на личное пространство! — Эмили скрещивает руки на груди.

— Ваше личное пространство появится, когда вы перестанете вести себя подобным образом. Телефон! — Мама резко протягивает руку к нам, между передними сиденьями.

Эмили надувает губы в ожидании, что та передумает. Но мама настроена серьезно. Она смотрит на свою ладонь, потом на сестру.

— Эмили, не вынуждай меня идти на крайние меры.

Сестра кладет телефон на ее ладонь с таким видом, будто отправляет близкого человека на эшафот.

Мама выходит из машины первой. Отец поворачивается к нам и сердито качает головой.

— Пап... — выдыхаю я.

Он ничего не отвечает и выходит из машины, громко хлопая дверью.

Сестра смотрит на меня, возмущенно приподняв бровь.

— Оливия Вэнс! — не скрывая раздражения, кричит сестра. — Ты меня раздражаешь. Могла бы отдать и свой телефон.

— Ага, сейчас. Не сдерживаешь обороты ты, а отвечать и мне?

Открываю дверь, наступаю на мокрый асфальт и перешагиваю лужи. Теперь мне открывается картинка улицы.

Вдоль дороги расположились двухэтажные жилые дома. Район совсем не похож на тот, где мы жили раньше. У подъезда папа останавливается и пожимает руку мужчине в синей куртке. Мы с сестрой подходим ближе.

— М-да. Плохо, что грузовик с вашей мебелью сломался. Мы привезли вам новые матрасы на первое время. Квартира пустая, обставлена только кухня. Надеюсь, завтра ваши проблемы решатся. Ключи, — он протягивает связку, и папа забирает ее.

Мужчина не уходит. Похлопывает отца по плечу.

— Может, переночуете в гостинице? Я сейчас позвоню, забронирую номер.

— Нет, спасибо, — папа трет висок. — Я устал от гостиниц. Как-нибудь перекантуемся.

— Хорошо. Я договорился, завтра тебе дают выходной. Разберешься с мебелью.

— Спасибо, Джон.

Они жмут друг другу руки, и папа заходит в подъезд. Мама смотрит вслед удаляющейся синей спине, поджимает губы и идет за ним.

Мы с сестрой возвращаемся к машине, берем по чемодану и поднимаемся на второй этаж.

В нос ударяет запах сырости и безысходности. Там, где должна быть огромная уютная гостиная, на полу лежат три матраса.