Если что, звоните Эви

10.

Домой я возвращалась уже этой ночью в компании мрачного Дэна и своей собственной грузной тени, помноженной почти на суточную усталость. Команда во главе с Игорем Викторовичем отправилась дальше.

— Урезонь его как-нибудь, — практически взмолилась Леночка на прощание.

— Кого из двоих?

— Обоих!

Недовольно сморщилась.

— Как же я люблю ваши задачи: пойди туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю что.

Наша администратор набралась наглости и невозмутимо пожала плечами:

— Это твоя работа.

— Правда что, — пробурчала себе под нос.

Ворчала я скорее по привычке, мысль о том, что отца с сыном нужно как-то спасать, уже успела практически полностью дооформиться в моей голове.

Долго ждали свой рейс. Денис предпочитал злиться на весь мир, едва ли не скрежеща зубами от напряжения. Я же задумчиво крутила в руках телефон, пытаясь правильно сформулировать интересующий меня вопрос.

«Почему, — наконец мои пальцы забегали по дисплею, — женщина может изменить?»

Ответа не было долго, и я уже было решила, что Ариша, скорее всего, легла спать, как на экране полыхнуло уведомление.

Арина: «И что я тебе должна сказать на это?»

Эви: «Предположение».

Арина: «Я тебе не бабка-гадалка».

Эви: «Ты гораздо круче!»

Арина: «Подлизываешься?»

Эви: «А получается?»

Арина: «Тебя не учили, что отвечать вопросом на вопрос неприлично?»

Эви: «Думаю, что это не самое страшное упущение в моём воспитании».

Ответа на сие замечание не последовало, что, впрочем, бывало всякий раз, когда я пыталась начать прибедняться.

Эви: «Ну хоть какое-то предположение? *умоляющий смайлик*. Мозгу необходима пища для размышлений».

Ещё минута тишины, в конце которой меня порадовали кратким: «Она не чувствовала себя достаточно любимой».

***

Лететь на соседних креслах с непрестанно вошкающимся и кряхтящим Денисом было сомнительным удовольствием.

— Тебя стукнуть или сам успокоишься? — предложила я, спустя почти полчаса безуспешных стараний уснуть.

— Я не виноват, что здесь кресла такие неудобные, — совершенно по-детски отозвался Кривой.

И это прозвучало настолько нелепо, что я не удержалась и прыснула. Обиженный взгляд мазнул по мне, неожиданно достигнув своей цели. Не то чтобы мне стало стыдно, но издеваться над парнем резко расхотелось.

— Как глаз, болит? — поинтересовалась примирительно, кивнув в сторону фингала — результата стычки с Ильиным. Видимо, свои всегда ранят куда сильнее остальных.

— Терпимо, — буркнул Денис и отвернулся.

С трудом сдержала вертевшееся на языке замечание про детский сад. Но по крайней мере мне удалось добиться своего, и это юное дарование прекратило ёрзать и вздыхать. Я уже почти закрыла глаза, предвкушая забытье долгожданным сном, как рот сам собой поинтересовался:

— Слушай, ну оно хоть того стоило?

Кривых нервно дёрнулся. Я же дала себе мысленный подзатыльник. Эви, ну вот куда ты лезешь?!

— Что именно?

— Ну вот вся эта истерика с разборками на льду. Я, конечно, понимаю, что ты обижен, разочарован и злишься на отца, но разве оно стоит попранной карьеры? Ты ведь столько лет пахал на это всё. Тебя уже дважды звали в молодёжку. Разве желание устроить разборки с отцом стоило всего этого?

И без того хмурый Денис сделался практически серым, нервно поджав губы. Кажется, про перспективы своей спортивной судьбы он пока особо не размышлял. На переваривание моих слов ушло какое-то время, после чего он упрямо выдал:

— Хоккей — это не главное.

Шумный вздох вырвался сам собой: ещё один максималист на мою голову. Но невольно человеческий рейтинг Кривого в моих глазах только что стремительно набрал несколько пунктов.

— А что главное?

— Отношения. Семья.

И не поспоришь ведь.

— Тогда какого… ты топчешь свою?

— Ты не понимаешь, — опять нервно и на взводе.

— Не понимаю, — согласилась мягко. — Поэтому и спрашиваю.

Провёл резко кулаком по носу, забавно шмыгнув им. Какой же он ещё мальчишка. Какие они все ещё мальчишки…

— Ты когда-нибудь видела, как плачет твоя мама?

Вопрос, как спичка, неприятно чиркнул по нервам.

— Нет, но, поверь, моя мама сильно не показатель.

— А я видел. Она в тот вечер умоляла отца не уходить, я сам всё слышал. Зашёл к ним в гости, а там… разборки. Он бросил её! Растоптал всё, чему меня учил, — Дэн говорил быстро и сбивчиво — должно быть, у него действительно накипело. — Мне всё детство талдычил: женщина — святое, женщин — обижать нельзя. Ты даже не представляешь, какую мне выволочку устроили в первом классе, когда я стукнул Таньку Лебедеву учебником по голове, хотя она сама неделю нарывалась.