Если что, звоните Эви

13.

Больницы я ненавидела всем сердцем, уже от одного запаха хлорки впадая в ступор, а при слове «реанимация» ловя панические атаки. Отголоски богатого на происшествия прошлого.

Правда, в токсикологическое отделение меня не заносило ещё ни разу. И если честно, то я бы с превеликим удовольствием обошлась без этого опыта. Но тому шутнику наверху, что заведует линиями судеб, было угодно, чтобы этот день я провела именно здесь. А поскольку одного полоумного, нервно наворачивающего круги по небольшому пятачку больничного холла, вполне достаточно, то мне на время пришлось забыть о собственных страхах и задвинуть болезненные воспоминания куда подальше.

Дениса мне было жалко. Хоть и фыркала на него время от времени, периодически грозно приказывая прижать свою жопу хоть куда-нибудь и прекратить мельтешение, но это не означало, что я его не понимала. Понимала. Ещё как. И от этого ничуть не становилось легче. Он же то и дело смотрел на меня волком, обжигая больным взглядом, словно именно я его предала. Впрочем, наверное, со стороны это так и выглядело.

Скорая приехала достаточно оперативно. Бригада работала чётко и быстро; выспросив у Дениса всю интересующую информацию и получив на руки все необходимые документы, крепкий коренастый врач выставил нас за дверь спальни. Дэн ещё какое-то время растерянно похлопал глазами, а затем со всем своим юношеским пылом схватился за телефон, дабы позвонить отцу и осыпать его всеми проклятиями этого мира. Вот здесь я уже вмешалась, бесцеремонно отобрав у этого великовозрастного детины мобильный.

— Я его убью, — болезненно ревел парень.

— Не смей, у них игра через пару часов! — выпалила я первое, что пришло в голову.

— Эви! — буквально взревел Дэн. — Моя мама важнее любого грёбаного матча!

Возразить на это мне было нечего. Поэтому я молча взяла свои вещи и, не потрудившись вернуть парню телефон, просто удалилась на улицу.

Признаться, вопреки сказанному, хоккей и успех команды в тот момент не волновали меня вовсе. Я так и не решила, что мне делать с участниками любовной драмы в этой семейке. Только нервного Игоря нам здесь не хватает. Отчего-то, что он сорвётся сюда не моргнув глазом, я даже не сомневалась. И что будет, когда отец и сын встретятся у постели бездыханной Любаши? Вот об этом мне думать не хотелось. Драка перед дверями реанимации — возможная перспектива, которой лучше избежать. Любой ценой.

Поэтому пришлось звонить Леночке.

— Эви, ты с ума сошла! — ужаснулась она, выслушав моё указание «потерять» тренеру телефон.

— Ничего не знаю. Ты меня в это втянула, вот и импровизируй теперь. Или хочешь без тренера перед игрой оказаться?

— Не хочу, — испуганно прошелестело в ответ.

— Значит, думай. И закажи Игорю Викторовичу билеты на ближайший рейс после игры. Андестенд?

— Да иди ты…

— Обязательно.

Таким образом, в больницу я приехала уже в статусе классового врага. Но скольких сил мне это стоило! Всю дорогу, что мы на пределе скорости следовали за каретой скорой помощи, Кривых-младший хранил молчание, но я буквально кожей ощущала волны тревоги, боли и злости, исходящие от него.

Лишь по приезду на место у него получилось немного перенаправить свои эмоции в двигательную активность, чему я даже немного обрадовалась. Сидеть с ним рядом на одной лавочке было практически невыносимо. Его дёрганье и злобное сопение носом мешали мне заниматься главным — думать.

Но я старалась.

В попытку Любови Кривых выпилиться из этого мира верилось слабо. Во-первых, насколько я её помнила, жизнелюбивая и энергичная Любаша была совсем не того типажа, чтобы вытворять вот такую хрень на ровном месте. Во-вторых… Во-вторых, сами по себе детали… ну никак не складывались у меня во что-то спланированное, скорее верилось в дурное стечение обстоятельств. Если человек хочет свести счёты с жизнию, то… То таблеток он, наверное, выпьет больше. Знать наверняка я не знала, но интуиция мне подсказывала, что движусь я в верном направлении. Эх, сейчас бы с Аришей посоветоваться, но та, как назло, не отвечала.

Итак, что мы имеем в остатке? Глупое стечение обстоятельств? Попытку манипулировать собственным мужем… или сыном?

В последнее как-то не верилось. Значит, всё-таки глупость. И как мне это теперь использовать?

А-а-а-а-а-а.

Пока я готовилась начать рвать на себе волосы от безнадёги, белые пластиковые двери распахнулись, явив пожилого сухопарого врача, стягивавшего с себя маску.

— Ваша мать вне опасности, состояние тяжёлое, но не критичное, — отчитался он замершему на месте Денису. — Мы промыли ей желудок, к счастью, выпитых таблеток оказалось не так много. Сейчас она в сознании. Мы закончим все процедуры, и чуть позже вы сможете с ней увидеться.

— Спасибо! — наконец-то выдохнул Кривой, словно не дышал вечность.

И я, если честно, тоже.

— Тебе лучше уехать, — обратился Денис ко мне, стоило врачу вновь скрыться за дверью.