Если что, звоните Эви

16.

— А что такое? — невинно затрепетала ресницами.

— Ты велела Елене не говорить мне, что моя жена попала в больницу! — едва ли не проревел господин тренер, продолжая держать меня за ворот. Выглядел он, к слову, очень даже устрашающе. Но меня таким перформансом не пронять.

Интересно, догадывались ли отец с сыном, насколько они похожи? Только у Игоря выдержки побольше, но, как видно, и его иногда кроет. Идеалисты хреновы.

— Тебя это не касается!

Устало вздохнула. Как же они меня достали со своими истериками.

— Игорь Викторович, — чуть ли не по слогам проговорила я. — Чтобы вы сделали, если бы узнали перед самым матчем, что вашу жену увезла скорая помощь?

— Мля… ну что за тупые вопросы? Всё бросил бы и приехал.

— Точно? — уточнила с видом собаки-подозреваки.

— Точно?! Эви, хватит уже…

— Подожди-подожди…— теперь я наоборот ускорилась, положив руку на мужскую грудь в упреждающем жесте. — А бросил бы ты всё, потому что…

Дальше договаривать не стала, одним только взглядом требуя продолжения от Кривых.

Тот, если честно, немного стушевался, явно не догоняя, чего я от него хочу.

— Потому что она моя жена, — наконец-то хмуро выдал он. Я согласно кивнула головой, мол, продолжайте. — Потому что она мать моего сына…

— Чудесно, — опять кивнула головой, но от Игоря так и не отстала.

Тот пробурчал что-то себе под нос. Наверняка проклятия на мою и без того бедовую голову. Но я продолжала смотреть на него выжидающе.

— Потому что я её люблю, — мрачно произнёс тренер с таким видом, словно его только что заставили признаться в каком-то преступлении.

— Отлично, — просияла я, убирая руку от его груди. — И это правильный ответ. Поехали.

— Куда?!

— Поехали-поехали. У нас ещё куча дел.

***

И вот я опять извозчиком везу куда-то представителя семейства Кривых. До безумия хотелось домой: помыться, переодеться и, по возможности, завалиться спать — часов этак на десять, но, как говорится, не судьба.

— Расскажи, как Люба тебе сообщила про свою измену? — попросила, не отводя взгляда от дороги.

— Эви…

— Знаю, не моё дело. Но вы можете хоть раз в жизни просто мне довериться?!

— Вы?

— Денис такой же. Чуть что, сразу быкует.

— Это он может, — едва ли не с гордостью согласился Кривых-старший.

Он задумчиво постучал пальцами по торпеде и вдруг начал свой рассказ:

— Осень у нас какая-то заполошная выдалась. У меня вся эта хрень со сборной случилась, Дэн на ровном месте травмировался, у Любы в самом разгаре учебный год… толпы этих её учеников… в общем, нескончаемая череда проблем. Ну и, наверное, мы как-то отдалились.

— Наверное?

Игорь нахмурился и завис, я же всеми силами старалась контролировать свою мимику — съёрничать хотелось как никогда.

— Если я плохо помню жену несколько месяцев назад, то получается, что отдалились? — куда-то в пустоту уточнил тренер.

— Получается, что так.

Сегодня эмпат из меня так себе.

— А что было потом?

— Уже после нового года жизнь как-то нормализовалась. В сборной сменился тренерский состав, стало ясно, что моё дело — тренировать только наших…

— Дэн восстановился, — подсказала я.

— Дэн восстановился, — Кривых-старший кивнул головой. — Игра выровнялась. Короче, всё встало на свои места.

— Кроме Любы…

— Кроме Любы, — опять согласился он, с подозрением покосившись на меня. — Почему мне кажется, что ты знаешь поболее моего?

— Не знаю. Но догадываюсь.

— Эви!

— Я Эви уже много лет, неприлично говорить вслух сколько, поэтому не нужно мне напоминать моё имя. Продолжай.

Ещё один колючий взгляд.

Не удивлюсь, если после общения с этой семейкой мне нужно будет сходить в церковь.

— Ну а что потом? Потом мы стали совсем… «чужими». Любаша ходила поникшая, тревожная и закрытая.

— Это ты всё-таки заметил, когда у тебя всё наладилось? — не удержалась я от шпильки.

— Это я заметил, — грозно, — когда заметил. Пару раз пытался с ней поговорить, но она отмалчивалась. Я пытался…

Чудесно пытался.

— Она не отвечала?

— Нет, говорила, что всё в порядке. Но я же видел! А потом… А потом я сдуру ляпнул, что, может быть, она полюбила кого-то другого и не знает, как мне об этом сказать.

Последние слова прозвучали зло и вместе с тем ранимо. В машине повисла неуютная тишина. Даже мне стало как-то тяжелее дышать.

— А дальше?

— А дальше она сказала «прости» и разревелась!