Если что, звоните Эви

2.5.

Потерев уставшие от многочасового сидения за компьютером глаза, я сладко потянулась и глянула на часы. Судя по таймингу, сегодняшняя тренировка уже должна подойти к своему завершению. Что ж, идеальный момент для того, чтобы начать творить делишки.

Распрощавшись с девчонками, я похватала свои вещи и выскочила в коридор. Ледовая арена представляла собой самый настоящий лабиринт, и человек, попавший сюда со стороны, мог легко в нём потеряться. Мне такое не грозило. Легко маневрируя по коридорам, я быстренько добралась до автомата с кофе. Латте без сахара — себе — и второй стакан с невероятным количеством сиропа…

***

Парни выходили из раздевалки вразнобой: кто в компании, кто поодиночке.

Нужный мне субъект никуда не торопился. Удивительно, но столько лет в хоккее никак не повлияли на способность Артёма Ткаченко жить в своем собственном ритме.

Высокий и широкоплечий (впрочем, здесь этим никого не удивить), Тёмыч отличался какой-то особенной обстоятельностью и неспешностью, что наводило на мысли о полной самодостаточности.

— Пс-с-с-с, — выглянула я из-за угла, многозначительно пошевелив бровями, и зазывно продемонстрировала стаканчики с кофе. — Есть чё? — понизила голос.

— Эви…

— А если найду?!

Ткач хмыкнул и своей неспешной походкой двинулся в мою сторону.

— Обязательно что-то изображать?

— А как ещё привлечь внимание самого высокооплачиваемого игрока команды…

— Да ладно…

— Это тебе ладно.

Наконец-то, Ткаченко подошёл совсем близко и, подыгрывая мне, со шкодливым видом оглядевшись по сторонам, чмокнул меня в щёку.

— Если один из стаканов мой, то считай, что я готов на тебе жениться.

— А жена не заревнует?

— Наоборот, только спасибо скажет. А то Дашка в последнее время жаловаться стала, что ей скучно в декрете сидеть… Может, хоть ты её развлечёшь.

— Фу какой, — усмехнулась я, торжественно вручив кофе новому обладателю. — Всё как ты любишь. Уровень сладости запредельный, следующая стадия — диабетическая кома.

— Благодарю, — поклонился Ткач. И отпив своей приторной амброзии, почти застонал. — Какое всё-таки счастье, иметь таких преданных фанаток…

— Заметь — со стажем.

— Я бы сказал — с пробегом.

Вот в этом самом месте пришлось этого дылду пнуть.

— Ай!

— Ты говори-говори, да не заговаривайся.

Тёма широко улыбнулся и приобнял меня за плечи.

— Пошли, проводишь меня до машины, а заодно и расскажешь, как твои дела и чего это тебе от меня надобно.

— Почему это сразу надобно?

— Ты без причины редко приходишь.

— Если бы я делала это чаще и просто так, то кое-чья жена это, скорее всего превратно бы поняла.

— Не поняла бы… Ты ей нравишься.

— Это потому, что я границы в пределах нормы нарушаю…

С Артёмом мы были знакомы ещё со времён папиной молодёжки. Ему тогда как раз лет девятнадцать стукнуло, когда я свалилась своему родителю на голову. Так что, можно сказать, мы прошли плечом к плечу многое.

Нести всякую чушь — наша давнейшая традиция, родившаяся скорее из вредности, чем из истинного желания пофлиртовать. Вокруг меня часто ходило много слухов, с кем только мне ни приписывали романов в своё время… Но с Ткаченко нас связывали глубокие привязанность и уважение, мы всегда воспринимали друг друга как брата и сестру. И на сегодняшний день в команде все прекрасно об этом знали. Ну или почти все…

Последнее относилось к нашему новому генменеджеру, который так неудачно вынырнул нам навстречу из ближайшего кабинета. При этом взгляд его был более чем красноречив.

— Олег Саныч, — приветственно поднял свой стакан с кофе Ткаченко, продолжая обнимать меня за плечо.

— Артём, — кивнул тот в ответ и перевёл взгляд на меня.

Я же… я не смогла удержаться от шалости и прижалась своей щекой к Ткачу, трепетно проблеяв:

— Тёмочка, пойдём скорее. Я ещё хочу посидеть за рулём твоего поршика. И побибикать.

Нужно отдать должное другу, тот даже в лице не изменился, ибо давно привык к моим выходкам. Чего не скажешь о покрасневшем — должно быть, от ярости — Телецком.

— Олег Саныч, — подражая Тёме, кивнула я Биг Боссу и потянула своего спутника вперёд.

И только метров через десять, когда мы оказались вне зоны слышимости начальства, Ткаченко покачал головой:

— Нарвёшься ты однажды…

— Это мы ещё посмотрим.