Если что, звоните Эви

2.21.

На улице было темно и тихо. И пусть апрель только-только вступал в свои права, а вокруг всё ещё лежали сугробы, в воздухе уже витало что-то такое… по-настоящему весеннее.

Телецкий, как и обещал, нашёлся на парковке, прямо под фонарём, ярко разрезающим ночную мглу. Должно быть, специально избрал такое место, чтобы я не пропустила.

Тяжко вздохнув, я побрела навстречу своей участи, не ожидая от грядущего разговора ничего хорошего. Хотя чем я провинилась на этот раз, мне было непонятно. Я вообще в последние дни вела себя крайне тихо и скромно, и не потому, что боялась последствий (терять мне как раз было уже нечего), но как-то запал внутри меня… угас. Как если бы всё резко потеряло свою значимость. Надо будет поинтересоваться у Ариши: а не начальная ли это стадия депрессии? Уж больно вариант лечь на диван, укрыться пледиком и страдать казался привлекательным.

Пока я преодолевала свой путь на Голгофу, Олег стоял, облокотившись на свой огромный внедорожник, и внимательно разглядывал что-то в телефоне, будто не замечая меня. Меня же буквально разрывало от желания съязвить на тему его показушности, но стоило подойти чуть ближе, как он встрепенулся, резко подняв глаза, и растерянно… улыбнулся:

— Извини, не заметил, как ты вышла, — слова прозвучали вполне искренне. Но я не спешила расставаться со своей воинственностью.

— И что бы вы сделали? — фыркнула с ноткой ехидства.

Я нарывалась. И прекрасно отдавала себе в этом отчёт. Наверное, мне хотелось драки, такой хорошей и эмоциональной стычки, где можно было бы брызгать своим ядом направо и налево, совершенно не думая о чувствах оппонента. Видимо, злость — единственное чувство, которое ещё хоть как-то заставляло меня чувствовать себя живой.

Ах, если бы он только ответил что-нибудь этакое мне в тон… То какой замечательный скандал мог бы разгореться, и совсем не факт, что победителем из него вышла бы я, но мне было всё равно.

Однако Телецкий меня удивил, выдав на моё шипение совершенно невообразимую фразу:

— Слушай, мне кажется, что мы с тобой начали с чего-то не того. Может быть, попробуем заново всё переиграть?

Первой реакцией было осадить его, напомнив, что вообще-то разрешений переходить на «ты» ему никто не давал… Но всей моей напыщенности и воинственности пришлось тут же улетучиться, стоило смыслу услышанного дойти до моего сознания.

— Заново? — переспросила оторопело. — Это как?

— Пока не знаю, — легко пожал он плечами. — Но обязательно что-нибудь придумаю. А пока можно представить, что ты совсем не хочешь выцарапать мне глаза.

— Глаза, — вновь повторила за ним. — Не собиралась я делать ничего такого.

— Ну да, — хмыкнул этот гад и… улыбнулся. — Ты знаешь, что ты совершенно не умеешь скрывать свои эмоции?

— Тогда вы легко прочитаете всё, что я…

— Эви, давай уже оставим эту комедию.

— …о вас думаю.

Судя по всему, разговор зашёл в тупик. Что и резюмировал Олег своим кратким, но крайне ёмким:

— М-да.

Что ещё можно было сказать по этому поводу, я не знала, да и он тоже. Поэтому мы оба замолкли, стоя в самом центре светового круга, отбрасываемого фонарём, и нервно поглядывая друг на друга.

«Прекрати строить из себя истеричку, — бесновался голос разума. — Он и так тебя уже считает инфантильной и дурной…»

«Вот именно! — возмущалось уязвлённое самолюбие. — Он первый начал, напридумывал невесть что обо мне. Вот теперь пусть и расхлёбывает».

«Вообще-то, это в наших интересах переубедить его…»

И пока эти двое в моей голове выясняли отношения, я вдруг не выдержала и рассмеялась в голос:

— Как же это всё нелепо!

— Согласен, — поддержал меня Олег, по-своему истолковав мои слова. — Мы за последнее время много наговорили друг другу — что-то по делу, что нет.

— Ой, — всё никак не могла успокоиться я, продолжая веселиться, — только не говори, что готов отказаться от своего мнения.

— Не готов, — покачал он головой. — Я всё ещё считаю, что твои методы в работе безрассудны и опасны, в первую очередь для тебя самой.

— Только…

— Тс-с-с-с, — оборвали меня. — Но даже я признаю, что в том, что ты делаешь, есть определённая польза для команды.

Вот тут всякое желание веселиться куда-то мгновенно испарилось…

— Поэтому я готов предложить тебе остаться в клубе, но… на моих условиях.