Если что, звоните Эви

2.22.

— Э-э-э, — крайне неэстетично выдала я, чем явно вызвала самодовольную улыбку у Олега.

— Не переживай, тебе понравится, — продолжил издеваться этот гад.

На мгновение зависла, пытаясь понять, что он имеет в виду, после чего поспешно выпалила:

— Я не собираюсь с тобой спать!

Телецкий удивлённо изогнул свою густую бровь, и только тут до меня дошло, что шутка вышла так себе, ибо кто из нас двоих шутил — было непонятно.

— Мне, конечно, льстят твои мысли… — с напускным самодовольством начал он, но я видела, что услышанное несколько сбило его с толку. Спасибо фонарю, что, аки прожектор, подсвечивал любую нашу эмоцию.

— Забудь, — тряхнула головой, давая своим кудрям упасть мне на лицо; чёртова способность рыжих становиться красными по поводу и без. — Ересь какую-то сморозила.

— Но ты подумала…

— Забудь, сказала. Что у тебя там за условия были?

Олег Александрович посмотрел на меня долгим испытывающим взглядом, явно размышляя, продолжать тему или нет… К счастью, деловой подход в его голове таки возобладал.

— Я готов оставить тебя в клубе…

— Счастье-то какое! — фыркнула я, вновь перебивая его. Нервозность этим вечером не давала мне покоя. — Молчу, молчу… — спохватилась вовремя, изобразив, как застёгиваю рот на замок. Пора было прекращать дёргать тигра за усы.

— Я готов оставить тебя в клубе, — с уже большим нажимом повторил товарищ генменеджер, — но при условии, если ты обещаешь согласовывать все свои действия со мной.

Вот тут я натурально поперхнулась.

— Даже если мне захочется сходить в туалет? Или, не дай бог, совратить очередного юниора?

— Не передёргивай. Никого ты там не совращала…

— Ну не знаю, твои церберы были иного мнения. Между прочим, с твоей подачи.

— Чего это с моей?

— А кто им фотографии предоставил?

— Без комментариев.

— Вот! — направила на него указательный палец. — Вот об этом я и говорю!

Несчастные кудри нещадно лезли в лицо, пришлось откинуть их назад. А ведь так всегда! Любые серьёзные разговоры в моей жизни непременно сопровождались манипуляциями с моей волоснёй. Закончу этот долбанный разговор, и побреюсь налысо!

— Пока ты говоришь всякий бред, — невозмутимо заявил он, скрестив руки на груди, должно быть, защищаясь от моего пальца. — Эви, я не собираюсь контролировать каждый твой шаг. Не стоит переиначивать мои слова. Но я предпочёл быть в курсе того, что планируешь делать в отношении моих игроков.

— Не доверяешь.

— Не доверяю. И, согласись, вполне обоснованно. Ты за своей безопасностью не сильно-то бдишь, чего уж говорить про остальных…

— Не понимаю, о чём ты.

— Ха! — вдруг резко гаркнул он, но, мгновенно взяв себя в руки, продолжил вполне спокойно: — Твоя последняя выходка с Тороповым.

— Там всё было под контролем. Я знала, что он сможет…

— Такие вещи нельзя знать наверняка! И ладно, если бы только своей головой рисковала. Так нет же… Ты хоть раз задумывалась о том, что было бы с парнем, если бы из-за него ты покалечилась?!

В груди резко перестало хватать воздуха. Как если бы меня от души сейчас припечатали прямо в солнечное сплетение.

— Я… — пыталась подобрать слова, но те, как назло, не находились, потому что Телецкий был прав. Я действительно никогда не задумывалась о том, что было бы с Антоном, не поймай он меня тогда на льду. Если честно, я вообще настолько увлеклась происходящим, что мало о чём думала. В тот день на льду с меня словно сняли оковы, которые сковывали меня столько лет с момента моего падения. Данил не поймал, а он, вот Антон, поймал. Кажется, в психологии это называлось закрывать гештальты. — Я…

Дыхание никак не хотело приходить в норму, каждый вдох-выдох давались с таким трудом. За каждый глоток кислорода ещё приходилось побороться с самой собой. Закружилась голова, а сердце разогналось до таких частот, что казалось, вот-вот либо вырвется наружу, либо попросту разорвётся на части.

Теперь я точно знала, как выглядели панические атаки.

***

Окончательно я пришла в себя, уже сидя в машине Телецкого. Слава небесам и собственной устойчивости, но мы обошлись без сцены с обмороками и истериками. Обе стороны благопристойно постановили, что всё дело было в давлении, резко скакнувшем то ли вниз, то ли вверх.

В принципе, на этом можно было заканчивать с душевными разговорами, но тут Телецкий неожиданно и категорично заявил, что отвезёт меня домой, полностью проигнорировав наличие моего автомобиля в десяти метрах от его.

Весь путь прошёл в полнейшей тишине, и лишь у самого подъезда, выпуская меня из автомобиля, Олег попросил:

— Эви, пожалуйста, обдумай моё предложение. Обещаю быть гибким, — и, чуть подумав, добавил: — Во всех смыслах этого слова.

На обдумывание столь щедрого предложения у меня ушла целая ночь. «Паничка», случившаяся со мной накануне, никак не давала мне покоя. Собственная жизнь вдруг повернулась таким боком, что стало едва ли не жутко, ведь оказалось, что я тоже решала свои проблемы через парней.