Если что, звоните Эви

3.9.

В итоге я не удержалась и кинула в него первым, что попало мне под руку. К счастью или к сожалению, это оказалось всего лишь кухонное полотенце, от которого он с лёгкостью увернулся.

— Что, не нравится? — хмыкнул он и резко взъерошил свои волосы. — Мне тоже не нравится.

— Что именно?

— Когда меня обвиняют не пойми в чём.

Его слова прозвучали достаточно высокопарно, отчего у меня перед глазами круги пошли —настолько сильно он меня бесил. Я даже зарычала от негодования.

— Ар‑рр‑ррр. Ну к чему все эти манипуляции?! Почему нельзя сказать напрямую?!

— Напрямую?! — чуть более громко переспросил Олег и даже подался немного вперёд, нависнув над столом. — А почему нельзя спросить напрямую?! Это же тебя… — он на мгновение задумался, после чего театрально махнул рукой, — какая‑то там вошь под хвост укусила.

— Меня?! — взвилась я, подскочив на месте и по инерции наклонившись вперёд, в результате чего наши с Телецким носы оказались буквально в паре сантиметров друг от друга. — Я тебе сейчас такую вошь устрою!

— Устрой, — вдруг практически миролюбиво улыбнулся ползучий гад. — Только учти, что у тебя грудь видно.

Боже, каких усилий мне стоило удержать порыв опустить глаза вниз с целью проверить состояние халата. Чёрта с два, доставила бы я ему это удовольствие. В конце‑то концов, мне уже давно было не восемнадцать, чтобы изображать из себя поруганную невинность.

— Ну и как, нравится? — поинтересовалась ехидно.

Телецкий демонстративно уставился в стратегически обозначенное место, с видом ценителя рассматривая открывающийся вид. Мне же только и оставалось, что гневно считать до десяти и молиться о том, чтобы не залиться краской стыда. А это, между прочим, был колоссальный труд, ибо моя рыжая натура заливалась румянцем всегда и везде.

— У тебя веснушки… там, — сообщил неожиданно Олег севшим голосом.

Без понятия, что такого было в этой фразе или его тоне, но весь мой боевой настрой куда‑то улетучился.

— У меня везде веснушки, — вяло парировала я, после чего всё‑таки свела полы халата вместе и медленно опустилась на стул. Весь наш разговор начал мне казаться до ужаса печальным. Но в чём именно была проблема, я пока не понимала.

— А ещё где‑нибудь покажешь? — миролюбиво уточнил он и тоже вернулся на своё место.

— Олег Александрович, прекратите немедленно! — вымученно, но без особого раздражения велела я ему. — А то обвиню вас в харассменте.

— Не получится. Формально ты на меня больше не работаешь…

Он был невыносим, но в этой невыносимости обнаруживалась некая привлекательность… Чувствую, что ещё парочка таких пикировок — и я пропаду окончательно. И если он не хотел разговаривать напрямую, что мешало сделать это мне?

— Почему ты сразу не сказал, что женат?

— Сразу — это когда? — ничуть не смутился он. — В баре? На работе? На совещании?

— В баре! — уцепилась за подсказку. — Когда приглашал меня на танец.

— И как ты себе это представляешь? «Я — Олег. Я — женат. Не согласитесь ли со мной потанцевать?»

— Вот!

— Что «вот»?

— Получается, что ты вообще не должен был меня приглашать на танец!

— С чего это вдруг? Я же говорю, ты мне понравилась…

В голове что‑то загудело, защёлкало и засверкало. У меня мозг взрывался от того, что для него наличие жены — это не преграда для оказания знаков внимания другой женщине.

— А потом?

— А потом у нас с тобой были не те отношения, чтобы я вёл с тобой душевные беседы о личной жизни.

— А сейчас у нас те отношения?

— Ну если ты считаешь, что у нас с тобой отношения…

От смерти Телецкого, а меня — от тюремного срока, спас звонок в дверь. Должно быть, в наш разговор вмешались высшие силы, никак иначе, ибо я была уже в шаге от того, чтобы огреть эту сволочь стулом.

— Я открою, — по‑хозяйски сообщил Олег, вставая со стула.

— С какой это стати? — вновь вслед за ним подскочила я. — Это мой дом!

— У тебя вид неподобающий.

— Ещё раз: это мой дом, и хожу в нём как хочу. Хоть голой…

— А вот это первая дельная мысль за сегодня.

Примерно в такой вот перепалке мы добежали до коридора. Да‑да, именно добежали, поскольку каждый хотел опередить другого.

В итоге замок мы опять открывали не глядя, без остановки толкаясь и пререкаясь.

Впрочем, стоило двери открыться и явить нашему взору очередную порцию непрошеных гостей, как мы с Телецким замерли по стойке смирно, хором выдав:

— А что ты тут делаешь?!