Если что, звоните Эви

3.11.

Они не поняли. Что неудивительно: присказка была старше этой парочки едва ли не в два раза. Антипов сделался ещё более напряжённым и, резко схватив книгу, лежащую между нами, начал судорожно перебирать листы. После чего бухнул её передо мной и указывал на одну из фотографий:

— Эви, смотри, это твои родители.

Со страницы на меня действительно смотрели папа и мама — молодые, влюблённые и беззаботные. Я их такими не помнила, а вот фотография эта мне нравилась: она вселяла в меня надежду, что когда‑то между ними всё было по‑настоящему и я являлась результатом любви, а не расчёта или случайности.

— Мои мама и папа, — проговорила я медленно и максимально дружелюбно. Именно таким тоном, в моём представлении, санитары общались с пациентами психоневрологического диспансера. — Эта книга, стол, стул… Эви, — указала на себя, после чего ткнула пальцем в Телецкого, — Олег Александрович…

— Они не рыжие! — резко оборвала меня Алина. — А ты рыжая…

— А я рыжая, — продолжила я придуриваться, но, наткнувшись на недовольный взгляд товарища генменеджера, всплеснула руками. — Что такое? Если им нравится играть в капитанов очевидность, кто я такая, чтобы мешать?

— Да господи‑боже‑мой! — скороговоркой выпалила милейшая дочурка Олега. — Ген, отвечающий за рыжие волосы, — рецессивный. Это означает, что для проявления признака ребёнок должен унаследовать мутировавшую версию гена от обоих родителей. Если он получит мутированный ген только от одного родителя, а от второго — стандартный, он, скорее всего, не будет рыжим, но станет носителем этого гена и сможет передать его своим детям.

— Вот это познания в области… рыжих! — театрально вздохнула я. — Интересно, они вызваны чем‑то конкретным? Надеюсь, это не связано с планированием цвета волос ваших будущих детишек? Боюсь, Олег Саныч ещё морально не готов к тому, чтобы стать дедушкой…

Чужие пальцы ощутимо сжались на моей коленке. Да‑да, я знаю — меня несло. Но так происходило каждый раз, когда я волновалась. А поводов для тревог у меня сегодня было предостаточно.

— Это основы генетики, — заносчиво заметила девушка. — Мы это на втором курсе проходили. Я в медицинском учусь!

— Ого, — на этот раз я присвистнула вполне искренне. Отчего‑то в моём воображении Алина не отличалась особым умом и сообразительностью. Втайне я даже надеялась, что, возможно, она унаследовала это от своей матушки, но… судя по всему, в нагрузку к мерзкому характеру прилагались неплохие мозги. — Стране нужны косметологи…

— Я буду педиатром!

Вот тут я предпочла заткнуться, дабы не сморозить какую‑нибудь грубость или тупость. В конце концов, она была не виновата, что у меня имелись претензии к её папаше. И чем дольше длилось наше знакомство, тем больше поводов для этого у меня появлялось.

— Эви, подожди, — вдруг подключился к нашей милой перепалке Стёпка. Судя по тому, что цвет его лица перестал быть землистым, парень таки смог взять себя в руки. — Алина всего лишь хочет сказать, что, скорее всего, у тебя в роду были рыжеволосые родственники, причём с обеих сторон.

— Ну, допустим, — кивнула я. — Вроде бы папина бабушка была такой. Я её никогда не видела, но отец шутил, что для Грузии это была редкость и что… она была своего рода знаменитостью. Но поскольку от грузин нам досталась только фамилия и больше ничего, опровергнуть или подтвердить это я не могу. А про маму… тоже фиг его знает. Они никто особо со своими родственниками не общались, а как из России эмигрировали, так и подавно.

Все трое слушали меня с таким вниманием, что мне даже неловко стало. Можно подумать, что я тут дела государственной важности рассказывала.

— Но я всё равно не понимаю, как это связано с вашим… приходом.

— Смотри. Моя мама тоже не была рыжей, я это хорошо помню. Зато у меня был дед, который сильно рано поседел, но до этого клялся, что всю жизнь был каштановым…

— Мама? Дед? — растерялась я. — А я думала, что ты из…

— Детского дома, да, — ничуть не обиделся Стёпа и лишь с большим пылом продолжил свою речь. — Но я же туда не сразу попал. Толькл когда мама спилась окончательно. Сначала‑то, пока был дедушка жив, она ещё ничего такая была… вполне адекватная. А потом... в общем, не суть. Пока в уме фиксируем: у твоего отца был рыжий ген, у моей мамы был рыжий ген…

— Ужас, — опять не удержалась я от комментария. — Кто‑нибудь, звоните в полицию…

— Олег, — железным тоном потребовала Алина, — ты можешь сделать так, чтобы она пять минут помолчала?

— Не могу, — покачал головой Телецкий. — Её ж на части разорвёт…

— Я вам не мешаю?!

— Нет.

Я уже было замахнулась, чтобы от души треснуть этого гада, как моей руки вдруг коснулся Антипов.

— Эви, Эви… А теперь смотри, — он пролистал книгу на несколько страниц вперёд и указал на очередную фотографию. На ней был запечатлён папа с какой‑то девушкой. — Это моя мама.