Если что, звоните Эви

3.15.

На кнопки домофона я жала от души, словно именно они были повинны в происходящей сумятице. Мне долго не открывали, из‑за чего степень моей нервозности поднялась на порядок: пальцы то и дело выбивали хаотичную дробь о косяк металлической двери, а ноги всё норовили пуститься в пляс — словно у наркомана во время ломки.

Наконец вселенная решила надо мной смилостивиться, и в динамике раздался сигнал разблокировки.
— Спасибо, — на ходу бросила я, врываясь в подъезд.

Дверь в квартиру мне открыла заспанная Любаша — слегка помятая, но в целом выглядевшая очень даже неплохо. Словно и не было той истории с таблетками и алкоголем.
— Эви? — чуть нахмурилась она, придерживая ворот длинного махрового халата. — Что-то случилось?
— Игорь дома? — тяжело дыша после бега по ступенькам, проговорила я. — Очень надо.
— Он в душе. Скоро должен выйти, — осторожно пояснила хозяйка квартиры, присматриваясь к моему безумному виду. После чего поймала за руку и буквально втащила в прихожую. — Да проходи же ты!

***

Наверное, это чисто русская привычка — вести все важные разговоры на кухне. Помнится, когда я жила в Штатах, гостей мы принимали исключительно в гостиной. А тут я уже вторые сутки решала жизненные вопросы, сидя за обеденным столом.

Передо мной поставили огромную кружку ароматного чая. А ещё через пару минут на столе материализовались многочисленные тарелочки и блюдца. Судя по всему, мой приход застал Любу в момент приготовления завтрака.
— Спасибо, — пробормотала невнятно и уставилась на всё это съестное великолепие, не зная, что делать дальше. Аппетита не было, но зато было море неловкости, которую хотелось спрятать хоть за что‑то.

— Я должна тебя поблагодарить, — вдруг мягко произнесла Люба и даже аккуратно коснулась моей руки, привлекая внимание. — Ты мне жизнь спасла.
— Да не стоит, — смутилась я, чуть не ляпнув, что всё это такие мелочи. Не мелочи. Но и героем я уж точно себя не ощущала. — Это всё Денис, если бы он не начал чудачить…
— Да, я уже наслышана, — улыбнулась госпожа Кривых. — Надеюсь, что мы не доставили тебе сильных проблем. Период был такой… сложный.

Она говорила серьёзно, но при этом как‑то легко, будто всё случившееся осталось позади. А может, и взаправду.
— А сейчас как?
— А сейчас хорошо. Думаю, что мы справились.
— Тогда я рада за вас.

Диалог всё больше начинал походить на обмен вежливостями, наверное, потому что мы никогда не были особо близки. Игорь и Люба были именно друзьями отца, я же в этих отношениях была скорее фоном, чем фигурой. И вот теперь мы сидели и разговаривали о личном, не будучи к этому подготовленными.

К счастью, совсем скоро на кухне появился тренер. К несчастью — в одних трусах.
— Люююб, — послышалось из‑под полотенца, которым тот вытирал волосы, — звонили или мне показалось…

Вот где‑то в этом месте я несчастно застонала, прикрывая глаза ладонью.
— О, Эви.
— Оденься, пожалуйста…
— Можно подумать, что ты там чего‑то не видела.
— Фу, какая пошлость. Оставь эти шутки сыну.
— Ах да, мы ж ещё не прояснили этот момент: что он делал у тебя дома?
— Игорь… — это уже вступила в игру Люба, предупреждающе одёрнув мужа. — Не смущай бедную девочку.

А вот тут бедная девочка не выдержала и залилась нервным смехом:
— Между нами десять лет разницы…
— Да кого это волнует.

Минут через десять все были одеты и вполне чинно сидели всё на той же кухне, попивая чай. Кривыхи при этом смотрелись счастливыми, влюблёнными и даже немного помолодевшими. Я же, наоборот, ощущала себя древней, уставшей и ворчливой.

— Итак, поехали, — наконец изволил молвить тренер. — Что такого случилось экстренно‑важного, что ты решила посетить нашу скромную обитель?

Я задумчиво поскребла подбородок, пытаясь принять решение — говорить или нет. Отчего‑то было стыдно, как если бы я вышла на улицу и размахивала там грязными семейными трусами.
— Вы же дружили в последние годы с отцом.
— Дружили, — кивнул Игорь Викторович. — И не только в последние. Мы, считай, вместе ещё с молодёжки.
— Отлично. Тогда ты должен всё про папу знать.

Тренер вдруг насторожился и с каменным лицом уставился на меня:
— Предположим.
— Тогда, возможно, ты можешь что‑нибудь знать про наличие у папы внебрачных детей.

На кухне повисла гробовая тишина.