Если что, звоните Эви

4.3.

Я почти и не удивилась. С моим‑то везением.

Медленно повернув голову назад (и не вынимая рук из Тохиных штанов), я обнаружила двух мужчин в дорогих костюмах, стоящих в паре метров от нас. Один из них был Телецкий, что почти порадовало меня, но только почти, ибо вторым был никто иной, как Захар Юрьевич — президент нашего клуба. Не то чтобы Хозяин до этого не сталкивался с моими выходками… Сталкивался, но обычно не с такими пикантными.

— Здрасьте, — испугался Тороп, нервно дёрнувшись и сделавшись окончательно пунцовым. Вот тебе и грозный тафгай. — А мы тут…

Без понятия, что он там хотел сказать, но оправдываться в мои планы не входило.

— А мы тут, — поставила точку в нужном месте. В конце концов, мы не делали ничего такого — просто глупое стечение обстоятельств.

Я медленно выпрямилась, извлекая на свет божий банки с газировкой, и с самой невинной улыбкой на лице вручила их Антону, после очень чинно и благородно проговорила:

— Дольше пяти минут не прикладывать. В случае сохранения болевых ощущений — обратиться к врачу.

И пока все трое мужиков пытались переварить услышанное, я с гордым видом и прямой спиной прошествовала в сторону служебного входа, не забыв по пути подобрать сброшенные туфли.

Станиславский и Немирович‑Данченко (или кто там отвечает в нашей стране за достоверность) могли бы в этот момент мной гордиться.

Но стоило двери за моей спиной захлопнуться, как я рванула из всех сил, едва не перепрыгивая через турникет.

— Э‑э‑эвелина Андреевна! — только и успел проблеять охранник, с ужасом наблюдая, как мои грязные пятки скрылись за поворотом.

Клянусь, ещё ни разу в жизни я не совершала таких экстремальных бросков по пересечённой местности. Буквально за считанные мгновения влетела на нужный этаж и отворила дверь. Благо что у меня имелся собственный комплект ключей от кабинета генменеджера (но мы об этом никому не скажем).

Следующие пять минут я напоминала многорукую Шиву, которая одновременно умудрялась включать компьютер, заправлять кофе‑машину и приводить себя в порядок. Поэтому, когда высокое начальство появилось в приёмной, я уже успела перевоплотиться в само очарование. Даже вечно непослушные кудри согласились посидеть спокойно в хвосте какое‑то время, а не торчать во все стороны.

— Захар Юрьевич, — разулыбалась я во все свои тридцать два зуба, — чай, кофе?

— Эви, — просиял мне в ответ наш клубный президент. — А вы, как всегда… удивляете.

— Стараюсь, — ничуть не покривила душой.

Хозяин усмехнулся и по‑отечески погрозил пальцем, на что мне только и оставалось, что пожать плечами, мол, ну да, такая я вот уродилась…

— Приготовь мне, пожалуйста, кофе, — продолжил Захар Юрьевич. — Чёрный и без сахара. А я пока Олежкиным кабинетом воспользуюсь.

Олежкиным, значится.

— Будет сделано.

Он ещё раз хмыкнул и, верный своему слову, отправился в кабинет Телецкого. Стоило дверному замку мягко щёлкнуть, отрезая от нас всех лишних, как Олег тут же подлетел ко мне и шёпотом заорал:

— Где Вера?!

— Заболела, — так же тихо отозвалась я.

— Что ты с ней сделала?!

— Я?! — тыкнула пальцем себе в грудь и невинно захлопала ресницами.

Телецкий уставился на меня взглядом, полным ярости, как если бы действительно заподозрил, что за время отсутствия команды я успела грохнуть его секретаршу. Когда он негромко зарычал, мне сделалось несколько неловко — это ж надо было так мужика бедного довести. Впрочем, когда вслед за этим он поднял руки с напряжённо скрюченными пальцами и поднёс их к моей шее, изображая акт удушения, я решила больше не рисковать и в полный голос напомнила:

— Захар Юрьевич ждёт свой чёрный кофе. Без сахара. Вам тоже что‑нибудь сделать?

— Уволю, — зло отрезал «Олежка» и, энергично крутанувшись на месте, буквально сбежал из приёмной.

Я же осталась стоять на месте, прикидывая, какова вероятность обнаружить в Верочкиных запасах упаковку стрихнина?