Если движется небо

Глава 21

* * *

Фелис не знала, сколько прошло времени после разговора с "зетами" – часов у неё не было. Однако в какой-то момент по неуловимо изменившемуся вектору гравитации девушка поняла, что она на корабле и что корабль этот только что взлетел.

Что теперь с ней будет?

Нет. Слишком эгоистично ставить вопрос так.

Что будет с ними со всеми?

Чтобы не сойти с ума от вынужденного бездействия, Фелис озвучивала все свои мысли – на минорском. Со стороны это выглядело так, будто она напевала, на ходу сочиняя мелодию. Голосом её бог не наградил, а вот музыкальный слух, к счастью, имелся. Не абсолютный, конечно, как у миноров, но для человека сложно желать лучшего.

– Признаться, я впервые вижу представителя иной расы, столь хорошо владеющего языком моего народа.

Фелис обернулась на звук. В открытом дверном проеме стоял До-фа-соль.

– А я уж думала, обо мне все забыли, – с горькой иронией усмехнулась она. – Впрочем, это было бы закономерно.

– Почему?

– Я – махровая неудачница.

Минор не спеша приблизился к ней.

– Разве степень удачи – врождённое свойство? – для удобства Фелис он перешёл на юнивёрс. – Мне всегда казалось, что этим термином люди именуют некую незримую силу, случайным образом направляющую линии судьбы.

Фелис даже причмокнула от удовольствия – до того красиво это было сказано, даром что юнивёрс создавался прежде всего как универсальное средство для упрощения межрасовой коммуникации, а не для литературных переводов и художественных оборотов.

– Да, это так, – она печально вздохнула. – Однако ни теория вероятностей, ни законы статистики не объясняют того, что одним неизменно везёт во всех начинаниях, а других всю жизнь преследуют неудачи. Как меня.

– Сдаётся мне, вы к себе несправедливы.

– Вы просто не знаете меня достаточно хорошо.

Минор пытливо воззрился на девушку.

– Так же, как и вы – меня. Я появился на свет в благородной семье, но этого благородства оказалось недостаточно, чтобы связать свою жизнь с представителем ещё более аристократического рода. Мы должны были стать соединёнными узами куда более прочными, чем дружеские, но нас разлучили против воли, превратив во врагов. С самого рождения мне ставили в укор то, что я недостаточно хорош – недостаточно умён, недостаточно усерден, недостаточно старателен... Пятнадцать лет назад я покинул Мин и отправился на Люцерну в рамках обязательной зарубежной практики. Меня отправили в отдел "зет" и дали в напарники молодому стажёру, только-только прошедшему обучение. Я стал его другом – я говорю "другом" просто потому, что в человеческих языках нет более точного определения. А он... Он стал моим эна эл'ло.

Фелис слушала, широко распахнув глаза.

– Разумеется, мои сородичи не смогли принять тот факт, что эна эл'ло минора – человек. Меня лишили всего – наследства, прав, гражданства. На своей родной планете я – персона нон-грата. Стандартная практика длится три года, я должен был вернуться домой двенадцать лет назад. Но я никогда не вернусь на Мин. Не обниму своих братьев и кузенов. Не спущусь в Пещеру Голосов. Не услышу песнь падающей воды. Не увижу восход нашего солнца над океаном. Путь назад закрыт для меня навсегда... – он помолчал. – И тем не менее, я не считаю себя неудачником. Ведь даже Великий Свет не знает, что уготовано нам завтра.

– Простите... – прошептала Фелис. Её собственные неудачи враз показались ей незначительными, мелкими и жалкими – как всегда, когда тебе рассказывают о бедах куда более масштабных и значимых.

– Не стоит извинений, – До-фа-соль качнул головой. – Поберегите их для действительно подходящего случая.

Минор замолчал, однако уходить не торопился. Повисла пауза. Фелис терпеливо ждала, вспомнив, что у миноров молчание считается похвальной добродетелью.

– Впрочем, мы отвлеклись, – вновь заговорил До-фа-соль, и на этот раз его голос звучал сухо и деловито. – Насколько я понял, вы – дипломированный лингвист, мадмуазель Шантеклер?

Фелис кивнула, удивлённая столь резкой сменой темы.

– На каких языках специализировались?

– Альбинский и орниттский. Остальные факультативно.

– Тематические разделы?

– Деловая коммуникация, экономика, культура, искусство, – слегка нервничая, перечислила Фелис. – Помимо базового, конечно.

Внезапно двери вновь открылись, и на пороге возник Алан. Мужчина был очень не в духе – но направлен его гнев был не на Фелис.

– Вот ты где, До-фа-соль, – отрывисто сказал он. – Мне следовало сразу догадаться. Идём. Есть новости.

Минор бросил на коллегу вопросительный взгляд, но ничего не сказал. Молча встал и направился к дверям.

Сейчас все уйдут и она вновь останется одна. Осознав это, Фелис в смятении вскочила на ноги, терзавшие её вопросы уже были готовы сорваться с языка, но их взгляды встретились – и она поперхнулась воздухом. По выражению лица Алана ясно читалось: он понимает её состояние, но по собственной инициативе удовлетворять вполне закономерное любопытство не торопится, явно наслаждаясь ситуацией.