Если любишь...

Пролог

В погруженной во тьму комнате, где даже лунный свет не мог осветить ее сквозь плотные облака, единственным источником света была тускло мерцающая свеча на прикроватном столике. Под тяжёлым балдахином кровати, утопая в нежном шёлке простыней, лежала прекрасная девушка со светлыми волнистыми волосами. Из уст которой срывался временами томный и страстный стон.

Трепет ресниц… Влажные и искусанные губы… Спавшая лямка ночной сорочки с ее светлого плеча… Торчащие соски, которые были видны через эту самую тонкую ночную сорочку… И коленопреклонённый мужчина перед ней на матрасе…

Кожа которого в томном свете свечи отливала бронзой. В сравнении с лежащей на кровати девушки, на нем почти ничего не было одето: черный кожаный ошейник на шее был единственным предметом его одежды. Лишь край одеяла, небрежно лежащий на его бедрах, прикрывал его слегка влажное тело.

В данный момент его губы путешествовали по ее ступням, держа их в своих крепких руках. Он целовал ее маленькие пальцы стоп, часто забирая их себе в рот при этом слегка посасывая. Отчего из ее разомкнутых искусанных уст часто срывался стон удовольствия. Ее грудь вздымалась. Девушка стала шептать, словно находясь в бреду:

— Еще! Давай, Харлоу! — ее голос стал резко сиплым. — Ах! Выше! Поднимайся выше по ноге, раб! Ах, да! Тут!

Стонала она. При этом ее пальцы рук стали сильней сминать простыню, того и гляди, порвут ее прочное плетение острыми ногтями. А из груди девушки вырывалось натужное дыхание, становясь все жестче.

Слушаясь ее командам, жесткие губы мужчины сделали дорожку из поцелуев от ее пальчиков ног до внутренней стороны бедра, слегка царапая в этот момент ее нежную кожу своей светлой щетиной. Мужские губы замерли на середине внутренней части бедра девушки.

Она, отпустив из рук простыню, вцепилась в этот момент в его волосы, тем самым еще крепче прижав его к своим бедрам. При этом потянув его за волосы слегка вверх по своему телу, шепча:

— Ах! Давай, Харлоу! Дай же мне скорее свою магию! — ее грудь, с торчащими от возбуждения сосками, выгнулась к нему на встречу в районе плеч. — Ну же!

Всем своим телом она стремилась прижаться к его губам, таким жестким и слегка колючим из-за щетины. Ее голос, выкрикнув какое-то нечленораздельное слово, оборвался в самой высокой точке. А после тело упало на подушки, ослабив при этом хватку на его волосах.

В этот момент мужчина, слегка выдохнув в сторону легкую струю дыма из носа, издав при этом какие-то рычащие звуки, стал еще жестче кусать ее кожу и сминать руками бедра. Тут же зализывая языком нанесенные им же легкие отметки своих зубов на ее коже.

Но, как только он двинулся выше по внутреннему бедру своей госпожи, его резко остановили эти самые руки, в последние минуты лишь слегка державшие его за светлые волосы. И так больно дернули от себя, что, растерявшись, он отстранился от тела своей госпожи и непонимающе посмотрел в эти янтарные, сейчас расширенные от страха, в черной огранке ресниц, глаза.

— Какого черта! Пошел прочь от меня, извращенец! — голос его госпажи, слегка охрипший от их постельных игрищ, сейчас звучал с ледяной ноткой. А глаза смотрели так, что могли и убить. — Насилуют!..

Неожиданный крик его госпожи никто не услышал. Раб, ловко потянувшись к своей госпоже, закрыл рот виконтессы Лорены, и, навалившись всем своим телом, придавил ее слегка к кровати, при этом кожаный ошейник стал нагреваться на его шее.