Если меня с вами нет..

Часть 4

Париж вскружил ей голову. Париж ухаживал с размахом как умелый влюбленный, подкупал шикарной погодой, бросал под ноги охапки золотых листьев, обольщал изысканными винами. Нина не успевала реагировать на все его комплименты. Она смотрела на город, распахнув глаза, и ей казалось, что все эти знаки внимания для нее и только для нее. Нина влюбилась в Париж.

Денис ей совсем не докучал, чего она опасалась там, в Москве, где на ее холостяцкой кухне он предложил отправиться в этот тур и она почему-то согласилась.  Он просто был рядом, как если бы они приходились друг другу братом и сестрой, от скуки или от радости решившими вместе провести студенческие каникулы, побродить по крохотным улочкам, постоять на миниатюрных мостах.  Оказалось, что у Дениса еще есть тайная миссия - навестить проживающую здесь тетушку Соню.  Это событие было намечено под завязку мероприятия. А пока они наслаждались Парижем.

По городу они перемещались на метро и пешком. Интересно, что парижане подразумевают под его исторической частью? Временами их заносило на самую окраину, во всяком случае, по карте это выглядело именно так, но даже тогда за каждым углом им мерещилось прошлое и казалось, что вот-вот раздастся стук копыт по каменной мостовой и, звеня шпорами, появятся три мушкетера.  

Нина влюбилась в парижан. В их сумасшедшие шарфы, намотанные тридцатью способами на любой вкус и лад, взъерошенные развевающиеся волосы – на их фоне ее прическа казалась безупречно опрятной, полумятые стильные костюмы, вязаные шерстяные кофты, запах духов и кофе, наполнявшие набитые до отказа кафе с маленькими столиками, где над вафельными скатерками и хрустящими круасанами разгорались горячие споры, удивительно страстно звучащие на их мелодичном, как звук виолончели, языке. Она смотрела во все глаза, как дюймовочка, оказавшаяся в стране эльфов, осторожно любуясь странными созданиями из-за цветка близ растущей незабудки.  

- Ты такая тихая, Нина, - как-то отметил Денис, когда они ужинали в ресторане. - Раньше, когда я не знал тебя, - Денис поднес к лицу бокал пурпурного вина и посмотрел на нее сквозь стекло, – мне казалось, что Нина Лигарина – активная, деятельная и шубутная девушка. 

- А я оказалась скучная, нудная и бесцветная амебушка, – улыбнулась она в ответ.

- Ты оказалась другой. И меня это удивляет. 

- Знаешь, Ден, – Нина внимательно посмотрела на него, – если честно, меня не пугает, если я не оправдаю твоих надежд. Мне просто очень хорошо, потому что… - она сделала глоток и облизнула губы, вино доставляло колоссальное удовольствие, - потому что я замечательно отдохнула одна, как никогда раньше, выспалась и набралась сил… переделала много дел, потому что я плюнула на все и сейчас  в Париже, потому что мне действительно все равно, что обо мне подумают, и еще я  чувствую себя, - она провела пальцем по краю бокала, - как ласточка над морем, – Нина запнулась, взглянув на Дениса, она никак не могла распознать, что скрывается за этими чернющими как у демона глазами,   – извини, не знаю, как сказать… даже не знаю, живут ли ласточки у моря, но если живут - свободно, легко, полно, – она снова посмотрела на него. - Что с тобой? Все в порядке?

Он не успел ничего сказать, потому что пришел официант. Иногда, как сейчас, он смотрел на свою кудрявую подругу и у него перехватывало дыхание, от ее живой улыбки или поворота головы, того, как она вскидывает ресницы, и  тогда он молил бога, чтобы она ничего не заметила.   

Старый официант, которого они окрестили Папа Карла, поставил перед ними необъятное блюдо с рыбой, полил ее маслянистой жидкостью и неожиданно поджег. 

- Ты говорил ему, что мы хотим поужинать? – захохотала Нина. - Не понаблюдать, как на наших глазах сожгут еду!

- Говорил, – подтвердил Денис. - Жаль, что они не понимают по-английски. Может быть, поискать огнетушитель?

В этот момент костер потух, и официант, залепив изящную фразу на французском, элегантным кивком пригласил их отведать свой обожженный шедевр. 

- Спасибо, Дэвид Копперфильд, – поблагодарил его Денис. – Приятный дядька, правда?

- Очень хороший.  И рыба обалденная, – она уже хрустела корочкой. 

Нина и раньше выбиралась за границу, но она не знала, что можно так отдыхать. Предыдущие ее поездки с друзьями в Турцию, Испанию или Египет напоминали по содержанию жизнь колонии морских котиков в период размножения.  Они грелись под солнцем, отъедались, отсыпались, отпивались и разбивались по парам. Менялись пляжи в пределах одной курортной зоны, блюда от одного ресторана к другому, компании от поездки к поездке. После такого отдыха Нина еще долго чувствовала тяжесть в желудке, временное равнодушие к сексу и легкое моральное опустошение. А отлежанные бока болели, как у овощей на грядке.

Она никогда не задумывалась, что отдыхать можно как-то по-другому, все время перемещаясь в пространстве, где константой остается одно – точка отсчета и  прибытия, их отель Бель Ами.  Нина и Денис не сильно злоупотребляли музеями. Пренебрегать шикарной погодой людям, прибывшим из ненастной России, казалось тяжким преступлением. И они просто ходили по Парижу. Стаптывали обувь о его улицы, площади и мостовые. 

Нина заметила, что в этом новом отдыхе ее больше привлекают не исторические памятники, штурмуемые армадой туристов, а незначительные детали, мелочи, для местных жителей являющиеся нормой. Например, самокаты – обожаемый парижанами вид транспорта, на котором они то и дело чинно проплывали по улицам города с развевающимися по ветру шарфами. Мотоциклы и велосипеды тоже были на пике популярности. Как забавно было перенести их мысленно на копченые и закашлявшиеся от выхлопов московские перекрестки, нервные, дерганые, пульсирующие в горячке движения столицы.