Если пойдет снег...

Глава 23.

Влада.

Лена ушла. Она предлагала остаться на ночь, но я уговорила ее этого не делать – мое больное сердце не должно заражать ее. Алиса с Катей должны были вернуться только завтра – они отправились в гости к какой-то ее университетской подружке и планировали всю ночь посвятить ностальгии. Это было мне на руку, ведь увидь меня тетя в таком состоянии, обязательно потребовала бы объяснений. А мой словарный запас уже закончился, зато запас слез, кажется, был неиссякаем.

Я тихо плакала, лежа на кровати и уткнувшись носом в ничего не понимающего Бакса. Кот явно был не в восторге, но героически терпел выпавшую ему роль платка – не пытался вырваться, но искоса на меня поглядывал, словно говоря: “Ты, мать, сошла с ума, и скоро затопишь квартиру.”

Сердце выло от боли, заглушая просачивающиеся с улицы звуки засыпающего города. Свирипел ветер, сигналили машины, слышался чей-то смех и хлопки подъездной двери. Кто-то из соседей репетировал новогоднюю ночь, из-за чего стены, раздраженные громкой музыкой, периодически содрогались. Мне было плевать на это – я думала о том, насколько иронична дорога жизни с ее крутыми поворотами.

Еще утром мысли крутились вокруг того, что будет, если Артем, получив мое сердце, решит оставить его, а потом так и произошло. Но хорошо, что я об этом узнала сразу. Вкус предательства крепнет, когда его долго скрывают, а у меня была надежда, что в скором времени все просто забудется. Я вычеркну из своей жизни Старшова и даже на каких-то совместных вечерах (которые точно будут, учитывая отношения Пашки и Лены) смогу смотреть сквозь него. Без ненависти. Без боли. Без всяких “а если бы”.

За этими размышлениями я погрузилась в сон. Вырвал меня из него Бакс, который попытался выпутаться из удушающих объятий моей грусти. Открыв глаза, я не сразу осознала, что тишину квартиры разрывает звук дверного звонка. Сердце сразу почувствовало, что это Артем – вряд ли Алиса, плавающая в море приятной ностальгии, решила взять Катюху подмышку и потащиться домой.

Собравшись с силами, я встала с кровати и пошла в коридор. Не знаю, что это было, но очень похоже на мазохизм – понимала, что мне будет больно его видеть, но все равно шла, чтобы посмотреть в глазок.

Артем стоял по другую сторону двери и упрямо жал на звонок, от чего тот трезвонил без остановки. Этот звук заглушал мои мысли, проникал в сердце и превращался в лезвие, оставляющее очередную рану.

— Уходи! — Прокричала я.

— Белоснежка, открой, пожалуйста, — донесся из-за двери голос Темы.

— Уходи, — всхлипывая прошептала я.

Трель звонка прекратилась. Я вновь прильнула к глазку, но по-прежнему увидела там его. Старшов как будто не собирался уходить, лишь взял небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями.

“Сочиняет оправдание, — подумала я. — Наверняка Лена рассказала все Паше, а тот уже Артему.”

— Я не уйду, пока мы не говорим, — донесся снова его голос.

Я вновь почувствовала соленые слезы и, не в силах держать себя не то что в руках, а даже на ногах, опустилась на пол и обняла колени. Электрический разряд боли пронесся по телу и достиг души. По воздуху проносились слова Артема, но я их больше не слушала.

Я вновь оказалась той маленькой девочкой, которая потеряла родителей. Тогда я часами могла сидеть вот так на полу и плакать, превращая свои страдания в вой сердца. Алиса обычно садилась рядом и обнимала меня, позволяя рыдать так сильно, как только получается. Она гладила меня по голове и говорила, что все наладится. А я не представляла, как это возможно, если твою жизнь у тебя буквально отняли, оставив тело ходить по этой земле.

И вот теперь все повторялось. Только рядом не было никого, кто мог бы меня успокоить. Даже Бакс, мой верный пушистый платок, остался в комнате, не в силах выдержать эту истерику.

Я чувствовала себя глупой. Неимоверно глупой девчонкой, которая почему-то решила, что кто-то сможет ее полюбить. Быстро ему поверила и так же быстро оказалась у разбитого корыта. Мне было больно и обидно, но я так и не поняла почему – из-за Артема или из-за того, что я такая. Строила из себя сильную, а на деле оказалась… Ранимой? Наивной? Доверчивой? Старшов как будто голыми руками достал из моей души то, что я скрывала, а потом растоптал это.

— Я не уйду, пока мы не поговорим! — Снова проник в мысли голос Артема.

Что ж, значит, ему придется провести тут вечность.

Кулаками и потерла глаза, впитывая кожей слезы, а потом встала и вернулась в комнату, продолжая слышать отголоски его слов. Достала наушники и включила музыку. Громко. Очень громко. Чтобы заглушить не только Артема, но и саму себя.

Не помню, как я уснула. Не помню, что снилось. Но когда я открыла глаза, яркий солнечный свет окутывал комнату, словно большим теплым одеялом. На миг мне показалось, что все это было сном. Гадким противным кошмаром, который никогда не станет явью. Но реальность умеет подбрасывать сюрпризы…

Я вышла из комнаты и услышала голоса. Честное слово, лучше бы они были только в моей голове… Но они отчетливо раздавались из кухни. Тихо на цыпочках я подошла поближе, чтобы убедиться, что мне это все не кажется.

Артем сидел напротив Алисы. Он выглядел помятым, она – встревоженной.

— Вот поэтому я и пришел – чтобы все объяснить, — сказал он.