Если сакура станет снегом

Глава 1.

— Юймэй, может, пора задуматься о замужестве? — слегка отпив чаю, произнесла мама.

Я лишь молча опустила глаза в чашку. Аромат жасминового чая привычно наполнял беседку, но сегодня он казался мне приторным, будто скрывал горечь невысказанных слов.

— Ты глянь на неё, — с усмешкой перехватила сестра. — Матушка, кто взглянет на эту простушку? На ней женился сам генерал, а после привёл обратно домой к нам — позор ей! Даже простого, небогатого человека, как генерала Юйчэня, не смогла заворожить.

Внутри всё сжалось. Я знала: Сюин говорит это не со зла. Просто ей невмоготу видеть, как тень моего провала ложится на всю семью.

— Сюин, ты можешь помолчать? — прервала я сестру. — Чего ты вообще возмущаешься? Пойди порадуйся, что я так опозорена.

— Хватит ссориться, постоянно одно и то же! — Матушка стукнула кружкой горячего чая по столу. — Смотрите, как цветёт наша сакура…

Мы с сестрой перевели взгляд на дерево, которое сажали вместе, всей семьёй, ещё в детстве. Лепестки сакуры нежно падали на землю. Неужели она наконец‑то расцвела?

В этот миг время словно остановилось. Розовый вихрь кружился в воздухе, касаясь моих рук, словно пытаясь утешить. Я вспомнила, как мы с Сюин, ещё совсем маленькие, спорили, кто будет поливать сакуру, а отец смеялся и говорил: «Обе поливайте. Дерево любит заботу двоих».

— Госпожа, — Инин, служанка нашего поместья, подошла к нашей беседке. — Там…

Она выглядела совсем растерянной. Её пальцы нервно теребили край рукава, а глаза то и дело оглядывались назад, туда, где за поворотом дорожки виднелись высокие фигуры в военных доспехах.

— Что там? — удивлённо спросила моя мама.

— Там… генерал Юйчэнь. Он… он приехал. И с ним… императорский посланник.

В беседке повисла тяжёлая тишина. Даже ветер, казалось, замер, боясь нарушить этот миг.

— Не может быть, — прошептала матушка, бледнея. — Он не посмеет…

— Посмеет, — тихо ответила я, чувствуя, как холод поднимается от кончиков пальцев к сердцу. — Он всегда делает то, что хочет.

Не дожидаясь дальнейших расспросов, я поднялась и направилась к выходу из беседки. Сюин схватила меня за рукав:

— Юймэй, не ходи! Пусть отец сам с ним разберётся!

— Если я не пойду, будет хуже. Для всех нас.

Шаги отдавались гулко в моей голове. Каждый шаг приближал меня к тому, от чего я бежала два года. К человеку, который когда‑то назвал меня женой, а потом вернул обратно, словно ненужную вещь.

Генерал Юйчэнь стоял у главных ворот поместья в окружении стражи. Его фигура в чёрных доспехах казалась монолитной, непоколебимой. Рядом с ним — человек в расшитых золотом одеждах, держащий в руках свиток с красной печатью.

— Юймэй, — голос генерала был спокоен, но в нём звучала сталь. — Император издал указ. Наш брак должен быть возобновлён.

— Что?! — из‑за моей спины выскочила Сюин. — Вы не можете так просто прийти и…

— Могу, — перебил её генерал, даже не повернув головы. — Это воля императора. Указ скреплён его печатью. Ваш отец уже ознакомлен.

Я обернулась. Отец стоял в дверях поместья, сгорбившись, словно внезапно постарев на десять лет. Его взгляд встретил мой, и в нём я увидела то, чего боялась больше всего: беспомощность.

— Дочь моя… — начал он, но генерал снова заговорил:

— У вас нет выбора. Брак будет заключён через три дня. Это не просьба. Это приказ.

Ветер подхватил лепестки сакуры, закружив их вокруг нас, словно розовый смерч. Я закрыла глаза, чувствуя, как мир рушится и перестраивается в одно мгновение.

— Хорошо, — произнесла я, удивляясь собственному спокойствию. — Я согласна.

— Юймэй! — вскрикнула матушка, бросаясь ко мне.

— Это единственный способ уберечь семью, — тихо сказала я, сжимая её руку. — Если мы откажемся, последствия будут куда страшнее.

Генерал кивнул, словно ожидал именно этого ответа.

— Вы мудры не по годам, госпожа Юймэй. Церемония начнётся через три дня, на рассвете.

Он развернулся, чтобы уйти, но на мгновение задержался, бросив на меня взгляд, в котором я не смогла прочесть ни эмоций, ни намерений.

Когда они ушли, я опустилась на каменные ступени поместья. Лепесток сакуры приземлился на мою ладонь — нежный, хрупкий, обречённый на скорое увядание.

— Почему? — прошептала Сюин, опускаясь рядом. — Почему он вернулся?

Я сжала лепесток в руке, чувствуя, как его мягкость превращается в ничто.

— Потому что ему это позволили.