Если сакура станет снегом

Глава 2.

Три дня пролетели в вихре шёлковых лент, благовоний и бесчисленных наставлений.

Всё поместье гудело, словно растревоженный улей: слуги сновали между комнатами, мастерицы дошивали детали моего наряда, а матушка неустанно проверяла, всё ли соответствует древним обычаям.

Моё свадебное платье было воплощением традиций — алое, как пламя, расшитое золотыми фениксами и серебряными облаками.

Тяжёлый шёлк струился до самого пола, а многослойные рукава напоминали крылья птицы. На голове — корона из нефрита и жемчуга, увесистая, будто символ той ноши, что мне предстояло нести.

Когда я взглянула на себя в зеркало, то едва узнала собственное отражение.

Не девушка — богиня в храме, статуя, созданная для поклонения.

Утро выдалось ясным. В храме собрались десятки гостей — знатные семьи, офицеры генерала, чиновники из столицы.

Все замерли в ожидании, когда я, сопровождаемая отцом, ступила на красную ковровую дорожку.

Шёпот прокатился по залу:

— Какая красота…
— Словно сама императрица…
— Но ведь два года назад её вернули… неужели снова?..

Я шла, не поднимая глаз. Только чувствуя, как каждый взгляд прожигает ткань моего платья.

У алтаря нас ждал генерал Юйчэнь — в чёрных доспехах, с холодным блеском в глазах. Жрец начал обряд.

Первый поклон — земле.

Мы склонились до самого пола, касаясь лбами циновок. Я ощутила запах благовоний, смешанный с ароматом сандала от его одежды.

Второй поклон — родителям. Наши отцы стояли рядом, но взгляды их были далеки друг от друга. Мой отец — сгорбленный, будто под тяжестью вины.

Его отец — статный, с высоко поднятой головой, словно оценивал сделку.

Третий поклон — друг другу. Я подняла глаза на генерала. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине зрачков мелькнуло что‑то неуловимое.

— Вы обменялись клятвами перед небом и землёй, — провозгласил жрец. — Отныне вы — муж и жена.

После обряда наши родители собрались в главном зале. Мой отец склонился перед отцом генерала:

— Честь для нашего рода…

— Это долг, — перебил тот, не скрывая высокомерия. — Ваш дом теперь связан с семьёй Юй. Надеюсь, дочь ваша осознаёт ответственность.

Матушка попыталась сгладить напряжение:

— Юймэй воспитана в уважении к традициям…

— Традиции — это хорошо, — кивнул отец генерала. — Но послушание — важнее.

Я стояла в стороне, чувствуя, как слова режут, словно ножи.

Моя сестра держалась поодаль. Когда я поймала её взгляд, она лишь пожала плечами — не то с презрением, не то с жалостью. Позже, когда гости начали расходиться, она подошла:

— Ну что, «госпожа Юйчэнь»? — её голос звучал насмешливо, но в глазах читалась тревога. — Теперь ты — украшение для его дома?

— А что мне оставалось? — тихо ответила я. — Ты же знаешь, чем бы всё кончилось, если бы я отказалась.

Она молчала, потом вдруг схватила меня за руку:

— Если он обидит тебя… я найду способ вытащить тебя.

Я лишь кивнула. Слова были лишними.

Вечером меня проводили в покои, предназначенные для первой ночи. Комната была украшена красными фонарями, на столе дымились благовония, а на низком столике стояли чашки с чаем и сладости — символы сладкой жизни.

Я села на край кровати, прислушиваясь к далёким звукам празднества.

Время тянулось бесконечно. Час. Два. Три.

Тишина давила.

Наконец, я не выдержала. Встала, сорвала с себя тяжёлое платье, швырнула его на пол.

Потом подожгла край подола свечой. Шёлк вспыхнул, пожираемый огнём, словно моя прежняя жизнь.

Надев простую хлопковую тунику, я легла, укрывшись тонким одеялом. Глаза закрывались от усталости, но сон не шёл.

Дверь скрипнула. Я резко открыла глаза.

Генерал стоял в проёме, высокий, тёмный силуэт на фоне лунного света.

Он медленно подошёл, остановился у кровати.

— Ты сожгла платье, — его голос звучал ровно, без гнева, но от этого было ещё страшнее.

— Оно было тяжёлым, — ответила я, не поднимая взгляда.

Он наклонился, схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. Его пальцы были жёсткими, неумолимыми.

— Ты теперь моя жена. Здесь нет места капризам.

— А где есть место? — я попыталась вырваться, но он сжал сильнее.

— Там, где я скажу.

Его глаза сверкнули в полумраке. Он отпустил меня, но я знала — это не конец. Это только начало.

— Спи. Завтра мы уезжаем на север.

Он развернулся и вышел, оставив меня в темноте, наедине с пеплом моего прошлого.