Если сакура станет снегом

Глава 3.

Прощание с семьёй вышло тихим, почти безмолвным.

Матушка обнимала меня долго, дрожащими руками гладила по спине, будто пыталась запомнить каждое прикосновение.

— Будь сильной, — прошептала она, прижимаясь лбом к моему плечу. — И осторожной.

Отец стоял поодаль, сгорбившись. Когда я подошла, он лишь кивнул, сжал мои ладони — коротко, судорожно — и тут же отступил. Я знала: слова давались ему тяжело.

Сюин… моя сестра не стала обнимать. Она просто шагнула ближе, сунула мне в руку маленький шёлковый узелок.

— Там корень женьшеня и иголка с красной нитью, — пробормотала она, глядя в сторону. — Если что — знаешь, как использовать.

Я сжала узелок в кулаке. Знала. В детстве мы прятали там записки, когда нас разлучали за проказы. Теперь это был знак: она не отпустит меня без боя.

— Я вернусь, — сказала я, но она лишь фыркнула:

— Лучше сделай так, чтобы тебе не пришлось.

Вместе со мной в путь последовала моя верная служанка Инин.

Наша процессия тронулась на рассвете. Десяток солдат в чёрных доспехах, карета с гербом рода Юй, а впереди — генерал на вороном коне, прямой, как копье.

Я сидела в полумраке повозки, слушая стук колёс и далёкие команды. Напротив — его мать, госпожа Лиань. Её лицо, обрамлённое серебряной вышивкой на чёрном халате, оставалось бесстрастным, но глаза скользили по мне с холодным презрением.

— Ты снова здесь, — наконец произнесла она, не глядя на меня. — Второй раз. Это не честь. Это слабость.

Я молчала.

— Мой сын дал тебе шанс сохранить лицо. Ты его опозорила. А теперь… — она наклонилась вперёд, и в её голосе зазвенела сталь, — если ты не родишь ему наследника в первый же год, я лично прослежу, чтобы ты исчезла. Без шума. Без следов.

Её слова упали, как камни в колодец. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Вы забываете, госпожа, — тихо ответила я, — что я уже дважды пережила ваш гнев.

Она усмехнулась, но в этом смехе не было веселья.

— Пережила? Или просто ещё не утонула?

Занавески повозки колыхнулись — генерал подъехал ближе, заглянул внутрь. Его взгляд скользнул по матери, по мне, но он ничего не сказал. Развернул коня и снова ускакал вперёд.

Нападение

День клонился к закату, когда дорога сузилась между скал. Воздух стал густым, пах железом и дождём.

Первый крик раздался сзади. Я выглянула в окно: солдаты падали с лошадей, а из ущелья вырывались фигуры в рваных плащах, с кривыми мечами.

Карета резко остановилась. Дверь распахнулась — генерал схватил меня за руку, выдернул наружу.

— Беги к скалам! — приказал он, толкая меня в сторону валунов.

Я бросилась вперёд, слыша за спиной звон мечей и крики. Оглянулась: он сражался, его клинок сверкал в закатных лучах, но их было слишком много.

И тут — крик.

Госпожа Лиань, которую вытащили из повозки, вскрикнула, когда один из бандитов заломил ей руку. Генерал замер. Всего миг — но этого хватило.

Кто‑то схватил меня сзади, рванул назад. Я ударилась о чью‑то грудь, почувствовала запах пота и грязи.

— Отпусти её! — голос генерала прогремел, но он уже был далеко.

Меня поволокли в ущелье. Я боролась, пиналась, но хватка была железной. Последний раз я увидела его — он отбивался, пытаясь прорваться ко мне, но банда окружила его, отрезая путь.

Тьма ущелья поглотила меня.

Где‑то вдали, за шумом крови в ушах, раздался голос госпожи Лиань:

— Вот и конец твоей жены, сын. Как и следовало ожидать.

А потом — только ветер, камни и чья‑то грубая рука, тащившая меня вглубь тьмы.