Если сакура станет снегом

Глава 4.

Темнота пещеры давила, словно могильная плита. Я сидела, прижав колени к груди, и прислушивалась к монотонному капанью воды — будто отсчёт последних мгновений моей свободы.

Дверь со скрипом отворилась. В проём ворвался поток холодного воздуха, а следом — двое бандитов с факелами.

— Вставай, — рявкнул один, хватая меня за плечо. — Хозяин хочет поговорить.

Я попыталась вырваться, но хватка была железной. Меня поволокли по извилистым туннелям, пока мы не вышли в просторный грот с высоким сводом. В центре, у костра, сидел их предводитель — мужчина с длинным шрамом через всё лицо и холодными, как лёд, глазами.

— Ну что, госпожа, — протянул он, разглядывая меня, словно товар на рынке, — думаешь, твой муж придёт за тобой?

Я молчала, сжимая кулаки.

— Молчишь? Правильно. Потому что никто не знает, где ты. И даже если он найдёт это место… — он достал нож, повертел его в пальцах, — будет уже поздно.

Внезапно снаружи раздался звон мечей, крики, топот. Предводитель вскочил, схватив меч.

— Что за…?!

Дверь грота с треском распахнулась. В проём ворвался вихрь стали и ярости — генерал Юйчэнь. Его доспехи были в крови, лицо — в саже, но глаза горели неистовым огнём.

— Юймэй! — его голос разрезал хаос.

Бандиты бросились на него, но он двигался с точностью смертоносной змеи. Меч сверкал в полумраке, каждый удар — точный, беспощадный.

Предводитель попытался схватить меня, но генерал оказался быстрее. Один взмах клинка — и бандит рухнул на пол.

Генерал шагнул ко мне, разорвал верёвки на руках, резко поднял на ноги.

— Ты цела? — в его голосе не было ни тени волнения, лишь сухая констатация факта.

— Да, — прошептала я, едва держась на ногах.

— Тогда идём.

Он не стал ждать ответа. Схватил меня за руку и повёл к выходу, словно я была не женой, а вещью, которую следовало забрать.

Мы шли через тёмные туннели. Я спотыкалась, но он не замедлял шаг, лишь крепче сжимал моё запястье.

— Помедленнее… — выдохнула я. — Мне больно.

Он остановился, обернулся. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня.

— Если ты не можешь идти — скажи. Я понесу тебя. Но мы должны выбраться до рассвета.

В его словах не было заботы — только холодный расчёт.

— Я справлюсь, — процедила я сквозь зубы, выпрямляясь.

Он кивнул и снова двинулся вперёд.

Нас встретили в молчании. Слуги разбежались за водой, лекарствами, чистыми тканями. Меня отнесли в мои покои, а генерал не отходил ни на шаг.

— Инин, — приказал он служанке, — принеси мази и бинты. И горячего чая.

Он сам осторожно снял с меня грязную, порванную одежду, обнажив царапины и синяки. Его пальцы были твёрдыми, движения — чёткими, лишёнными нежности.

— Больно? — спросил он, заметив, как я вздрогнула.

— Нет, — соврала я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, затем вернулся к своему занятию.

— Ты не должна была оказаться там, — произнёс он наконец, обрабатывая рану на моём плече.

— А кто должен был? — вырвалось у меня. — Твоя мать? Её ведь тоже схватили.

— Это не твоё дело, — отрезал он, не поднимая глаз. — Ты — моя жена. Твоя безопасность — моя ответственность. Но и твоя обязанность — не подвергать себя риску.

Я сжала кулаки.

— Значит, я — лишь ответственность? Груз, который ты вынужден нести?

Он наконец посмотрел на меня. В его глазах не было тепла.

— Ты — часть моего долга. Как и всё остальное в моей жизни.

Эти слова ударили больнее любых ран.

— А если бы я не была твоей женой? Пришёл бы ты за мной?

Он замер, затем медленно затянул бинт.

— Не задавай глупых вопросов. Ты — моя жена. Это всё, что имеет значение.

— Но не всё, что я хочу услышать, — прошептала я.

Он поднялся, отложил бинты.

— Отдыхай. Завтра мы уезжаем на север. Там безопаснее.

— Почему ты всегда так холоден? — я не смогла сдержать вопроса. — Даже сейчас, когда спас меня…