Если сакура станет снегом

Глава 5.

Путь на север занял почти две недели. Мы ехали в сопровождении небольшого отряда — генерал не желал привлекать лишнее внимание. Я почти не видела его: он держался впереди, отдавал приказы, проверял дозоры.

Лишь по вечерам, когда мы останавливались на ночлег, он мельком бросал на меня холодный взгляд — достаточно, чтобы убедиться: я на месте, не сбежала, не стала обузой.

Крепость стояла на скалистом уступе, словно высеченная из самой горы. Серые стены, узкие бойницы, тяжёлые ворота — здесь не было ни намёка на роскошь южных поместий.

Нас встретил старший брат генерала — Линьфэн. Высокий, широкоплечий, с густыми чёрными бровями и пронзительным взглядом. Когда он увидел меня, его глаза на мгновение расширились, а затем он медленно склонил голову.

— Брат, — произнёс он, протягивая руку генералу. — И… твоя жена.

В его тоне сквозила едва уловимая ирония, а взгляд задержался на мне дольше, чем позволяли приличия. Я опустила глаза, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

Генерал не обратил внимания на этот взгляд.

— Размести её в восточном крыле, — приказал он брату. — Пусть отдохнёт. Завтра обсудим дела.

Линьфэн кивнул, но его взгляд снова скользнул по мне — изучающий, цепкий, будто он пытался разгадать какую‑то тайну.

Меня проводили в просторную, но суровую комнату. Мебель — из тёмного дерева, окна узкие, с тяжёлыми ставнями. Я подошла к одному из них, глядя на бескрайние серые равнины за крепостной стеной.

За спиной раздался стук. Линьфэн вошёл без приглашения, держа в руках чашу с чаем.

— Госпожа, — его голос звучал мягко, почти вкрадчиво. — Вы, должно быть, устали. Это местный чай — он согревает в здешнем холоде.

Я взяла чашу, не поднимая глаз.

— Благодарю.

Он не ушёл. Стоял, скрестив руки на груди, и разглядывал меня так, словно видел что‑то, недоступное другим.

— Вы не похожи на южанку, — вдруг сказал он. — В ваших глазах — огонь. Но вы держите его под замком.

Я сжала чашу крепче.

— Это не ваше дело, господин.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки — скорее любопытство.

— Возможно. Но я вижу больше, чем мой брат.

Дверь резко распахнулась. Генерал стоял на пороге, и его лицо было мрачнее тучи.

— Линьфэн, — голос звучал как лезвие. — Тебе есть чем заняться.

Брат медленно обернулся, поднял руки в примирительном жесте.

— Просто принёс чай. Не хотел мешать.

Он вышел, бросив на меня последний, многозначительный взгляд.

Генерал шагнул ко мне, захлопнув дверь. Его пальцы сжали моё плечо — крепко, почти до боли.

— Не поддавайся его словам, — прошипел он. — Линьфэн любит играть чужими чувствами.

Я вырвала плечо.

— А вы, значит, не играете? Вы даже не смотрите на меня, как на жену. Только как на… обязанность.

Его глаза сверкнули. Он резко притянул меня к себе, схватил за подбородок, заставляя смотреть в лицо.

— Ты — моя жена, — повторил он, словно вбивая слова в моё сознание. — И я решу, как с тобой обращаться.

— Тогда решите, что я не вещь! — выкрикнула я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Решите, что я — человек!

Он замер. На мгновение в его взгляде мелькнуло что‑то неуловимое — сомнение? Растерянность? Но тут же маска холодности вернулась на место.

Генерал резко наклонился и впился в мои губы жёстким, почти жестоким поцелуем. Я попыталась оттолкнуть его, но он держал крепко.

В отчаянии я укусила его за губу. Он резко отстранился, на его нижней губе выступила капля крови.

— Сумасшедшая, — выдохнул он, глядя на меня с изумлением.

Я отступила на шаг, тяжело дыша.

— Теперь вы знаете, что я не буду покорно принимать всё, что вы решите.

Он провёл рукой по губам, посмотрел на кровь на пальцах, затем снова на меня. В его глазах что‑то изменилось — будто трещина в ледяной глыбе.

— Я начинаю понимать, — тихо произнёс он. — Что ты действительно не вещь.