Если сакура станет снегом

Глава 6.

***

Пару дней спустя.

Сумрак северной крепости ложился на каменные стены тяжёлой пеленой. В моей комнате горел лишь один фонарь — его дрожащий свет выхватывал из тьмы резные узоры на мебели, отбрасывал причудливые тени, похожие на когтистые пальцы.

Я стояла у окна, глядя на заснеженные вершины гор. Холод пробирался сквозь одежду, но я не шевелилась.

Внутри бушевала буря, которую нельзя было выпустить наружу.

Мои длинные светлые волосы, обычно собранные в сложную причёску, сегодня распустились и струились по плечам, словно шёлковое облако.

В полумраке они казались почти серебряными. А вот глаза — ярко‑голубые, как горные озёра в ясный день — резко контрастировали с приглушёнными тонами комнаты.

Я знала: этот цвет считается «неподходящим» для благородной дамы. Слишком ярко. Слишком… чуждо.

Дверь бесшумно отворилась. Я не обернулась — знала, кто вошёл. Только по едва уловимому запаху металла и зимнего ветра можно было понять: генерал.

— Почему не спишь? — его голос прозвучал как удар хлыста.

Я медленно повернулась. Он стоял в дверном проёме, высокий, несокрушимый, в чёрном халате, подчёркивающем широкие плечи.

В полумраке его глаза казались двумя льдинками, но в глубине их тлел странный огонь.

— Не могу уснуть, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он шагнул ближе. Каждый его шаг отдавался эхом в каменной комнате. Остановился в шаге от меня — достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло его тела, но достаточно далеко, чтобы сохранить дистанцию.

— Ты должна отдыхать. Завтра тяжёлый день.

— Как и все остальные, — я подняла взгляд. — Или вы забыли?

Его губы дрогнули в подобии усмешки. Он медленно поднял руку, провёл кончиками пальцев по моей щеке. Прикосновение было мимолетным, почти нежным, но в нём таилась угроза.

— Ты смелая, — прошептал он. — Или глупая.

— А вы — холодный, — парировала я. — Как лёд на горах.

Он не отвёл взгляда. Его пальцы скользнули ниже, к шее, задержались на пульсирующей жилке.

— Лёд может обжечь, если прикоснуться слишком близко.

Я не отстранилась. Смотрела прямо в его глаза, пытаясь разгадать, что скрывается за этой ледяной маской. В его взгляде мелькнуло что‑то — желание? Страсть? Но тут же исчезло, сменившись привычной отчуждённостью.

— Спи, — он резко отступил. — Завтра я жду тебя у главных ворот в шесть.

И вышел, оставив после себя лишь запах зимы и невысказанных слов.

Проснулась я от стука в дверь. Солнце едва пробивалось сквозь плотные ставни, наполняя комнату бледным светом.

— Госпожа Юймэй, — раздался знакомый голос. — Можно войти?

Это был Линьфэн. Я кивнула, и он переступил порог, держа в руках поднос с горячими булочками, от которых поднимался ароматный пар.

— Знаю, что вы любите с маком и мёдом, — улыбнулся он, ставя поднос на столик. — Привёз из города.

Запах свежей выпечки мгновенно прогнал остатки сна. Я невольно улыбнулась.

— Спасибо. Это очень мило с вашей стороны.

Он присел напротив, наблюдая, как я отламываю кусочек булочки.

— Выглядите уставшей. Брат не даёт вам покоя?

Я замерла с кусочком в руке. Линьфэн заметил это и тут же добавил:

— Простите. Не моё дело. Просто… вы кажетесь хрупкой для этой крепости.

— Я сильнее, чем выгляжу, — ответила я, откусывая булочку. — И не такая хрупкая, как думает ваш брат.

Линьфэн рассмеялся. Его смех звучал искренне, без тени насмешки.

— Это заметно. Он никогда не встречал женщин, способных сказать ему «нет».

Мы разговорились. Оказалось, Линьфэн знал много историй о северных землях, умел рассказывать с юмором и теплотой. Я смеялась, забыв на миг, где нахожусь.

Дверь резко распахнулась. На пороге стояла госпожа Лиань — мать генерала и Линьфэна. Её лицо было белее снега за окном, глаза сверкали гневом.

Она медленно подошла ко мне, разглядывая с презрением. Её взгляд скользнул по моим распущенным волосам, по голубым глазам, по слишком тонким чертам лица.

— И это ты называешь благородной женой? — её голос звенел, как битое стекло. — Светлые волосы — признак низкого происхождения. Голубые глаза — проклятие, приносящее беду. Ты не просто не подходишь нашему роду. Ты — пятно на его чести.

Я сжала кулаки, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Но не опустила взгляд.

— Ваше мнение не изменит моего статуса, — спокойно ответила я. — Я — жена вашего сына.

— Жена?! — она рассмеялась, и этот смех был страшнее любого оскорбления. — Ты — ошибка. Проклятие, которое мой сын принёс в наш дом. Если бы не воля императора, ты бы никогда переступила порог этой крепости!

Не говоря ни слова, она размахнулась и с силой ударила меня по щеке. Звук пощёчины эхом разнёсся по комнате.

— Как ты смеешь флиртовать с моим сыном?! — её голос взвился до крика. — Ты жена его брата, ничтожество!

Я прижала ладонь к горящей щеке, чувствуя, как в глазах закипают слёзы. Но не от боли — от унижения.

— Матушка! — Линьфэн вскочил, загораживая меня собой. — Это просто завтрак! Я принёс ей еду, ничего больше!

— Молчи! — рявкнула госпожа Лиань. — Ты всегда был слабым! А она… — она ткнула в меня пальцем, — она — ошибка моего сына. И я не позволю ей осквернять наш род!

Линьфэн шагнул к ней, сжав кулаки.

— Она — наша гостья. И моя сестра по браку. Вы не имеете права так с ней обращаться.

Госпожа Лиань замерла. Её взгляд метался между нами, и в нём читалась чистая ярость.

— Ты ещё пожалеешь о своих словах, — прошипела она, развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Тишина повисла в комнате. Я всё ещё держала руку у щеки, чувствуя пульсирующую боль. Мои светлые волосы упали на лицо, скрывая слёзы, которые я так старалась сдержать.

— Простите, — тихо сказал Линьфэн, опуская голову. — Я не думал, что она зайдёт так далеко.

— Это не ваша вина, — я попыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Она ненавидит меня. И, кажется, всегда будет ненавидеть.