Если сакура станет снегом

Глава 8.

Армия генерала въехала в столицу на закате. Золотые лучи солнца окрашивали крыши дворцов в тёплый янтарный цвет, а над городом плыл звон колоколов — где‑то шла вечерняя служба.

Я смотрела в окно, сжимая в руках шёлковый платок. Сердце билось чаще, чем обычно.

Столичное поместье генерала возвышалось среди других роскошных усадеб — трёхэтажное здание из белого камня с колоннами, увитыми плющом, и фонтаном во внутреннем дворе.

Ворота распахнулись, и слуги выстроились вдоль дорожки, держа в руках зажжённые факелы.

Нас встретили не только домочадцы, но и… она.

У входа в главный зал стояла молодая женщина в изысканном платье цвета морской волны.

Её волосы были уложены в сложную причёску, украшенную жемчужными шпильками, а на губах играла улыбка — слишком сладкая, чтобы быть искренней.

— Брат Юйчэнь! — она бросилась к генералу, едва он ступил на мраморные ступени. — Как же я соскучилась!

Он сдержанно кивнул, едва коснувшись её руки.

— Циньюэ. Рад видеть.

Она не отходила от него ни на шаг, то и дело касаясь его рукава, заглядывая в глаза, смеясь над его короткими репликами так, словно он произнёс остроумную шутку.

Каждое её движение было продумано: лёгкий наклон головы, томный взгляд, случайное прикосновение к его плечу.

Я стояла в стороне, наблюдая. Мать генерала, госпожа Лиань, наблюдала за этой сценой с едва скрываемой удовлетворённостью. Её глаза блестели — она явно поощряла эту игру.

— Циньюэ теперь живёт с нами, она ведь твоя названная сестра , Юйчэнь, — произнесла госпожа Лиань, подходя ко мне. — Она так переживала за брата, что не смогла остаться в своём поместье.

«Переживала», — мысленно повторила я. В её взгляде не было ни капли искренности.

Генерал, будто почувствовав моё напряжение, наконец отстранился от Циньюэ.

— Юймэй, пройди в свои покои. Отдохни с дороги.

Его тон был ровным, но в нём сквозила не холодность, а… осторожность. Он не хотел, чтобы я чувствовала себя лишней. Или это лишь моё воображение.

Мои покои располагались в восточном крыле — светлые, просторные, с видом на сад. Едва я переступила порог, дверь тихо приоткрылась.

— Сестра!

Я обернулась. На пороге стояла Хаинь — младшая сестра генерала. Её лицо озарилось улыбкой, а в глазах блеснули слёзы радости. Не раздумывая, она бросилась ко мне и крепко обняла.

— Я так ждала тебя! — прошептала она. — Два года… два долгих года я думала о тебе каждый день.

Я прижала её к себе, чувствуя, как уходит напряжение последних часов.

Хаинь была единственной, кто поддержал меня тогда, в самом начале. Когда все смотрели на меня с презрением, она нашла слова утешения.

— Ты не изменилась, — улыбнулась я, отстраняясь. — Всё та же искренняя улыбка.

— А ты стала ещё красивее, — ответила она, беря меня за руки. — Но глаза… в них столько печали.

Я хотела отшутиться, но она не дала:

— Не скрывай. Я вижу. Он… он снова холоден с тобой?

Я опустила взгляд.

— Это не важно. Главное — ты здесь. Расскажи, как ты жила?

Мы сели у окна. Хаинь долго молчала, глядя на закат, а потом тихо произнесла:

— Я влюбилась.

Её голос дрогнул, но в нём звучала такая нежность, что у меня сжалось сердце.

— Кто он? — спросила я, сжимая её руку.

— Младший сын аптекаря. Он лечит раненых в нашей столице , помогает бедным. Он… — она улыбнулась, и на мгновение её лицо стало таким счастливым, что мне захотелось плакать. — Он видит во мне не дочь генерала, а просто Хаинь.

— Почему же ты не скажешь об этом отцу? — удивилась я.

Хаинь опустила глаза.

— Мать уже всё решила. Сегодня утром она сообщила: я выхожу замуж за сына министра судебной палаты.

— Но ты его не любишь!

— Конечно, нет, — она сжала кулаки. — Я даже не хочу его видеть. Но мать говорит, что это честь для нашего рода. Что я должна подчиниться.

В её голосе прозвучала такая боль, что я не выдержала — обняла её снова.

— Мы что‑нибудь придумаем, — прошептала я. — Ты не обязана жертвовать своим счастьем.

— Если бы всё было так просто, — вздохнула она. — Мать уже назначила дату. Через месяц.

Дверь резко распахнулась. На пороге появилась госпожа Лиань — высокая, статная, в чёрном платье, подчёркивающем её властность.

Её взгляд скользнул по нам, и в нём не было ни тепла, ни сочувствия.

— Хаинь, — её голос прозвучал как удар хлыста. — Ты должна быть в гостиной. Скоро придут гости.

— Я разговариваю с Юймэй, — попыталась возразить Хаинь.

— Твой разговор окончен. Иди.

Хаинь сжала мою руку, встала и молча вышла. Госпожа Лиань осталась. Её глаза сверкнули.

— Надеюсь, ты не вздумала вмешиваться в дела моей семьи, — произнесла она холодно. — Хаинь — моя дочь. Её судьба — не твоя забота.

— Она мой друг, — я подняла взгляд, стараясь не дрогнуть. — Я не могу остаться равнодушной.

— Равнодушие — это роскошь, которую ты не заслужила, — усмехнулась она. — Помни, кто ты есть. Жена генерала — лишь титул. Ты не одна из нас.

Она развернулась и вышла, оставив меня в тишине.

За окном догорал закат. Я смотрела на огни города и думала: Что ждёт нас всех?

Хаинь, чья любовь обречена. Циньюэ, играющая свою роль. Генерал, чьё сердце остаётся загадкой. И я — между ними, пытаясь найти место, где смогу дышать свободно.