Если сакура станет снегом

Глава 10.

Утро встретило меня холодным туманом, окутавшим поместье. Я стояла у окна, перебирая в пальцах край шёлкового рукава.

Три дня — срок, который генерал Юйчэнь дал мне на доказательство невиновности. Два из них уже канули в прошлое. Сегодня — решающий день.

В дверь тихо постучали. На пороге стоял Линьфэн, младший брат Юйчэня. Его обычно беспечное лицо было непривычно серьёзным.

— Юймэй, — он шагнул в комнату, — я знаю, что тебя обвиняют ложно. И хочу помочь.

Я вскинула брови:

— Почему?

— Потому что это дело рук Циньюэ и матери. А я не желаю, чтобы семья раздирали интриги. — Он достал из‑за пазухи свёрнутый лист бумаги. — Вот список слуг, которых вызывали к госпоже Лиань накануне «свидетельств». Посмотри — многие из них не могли видеть тебя в восточном крыле.

Я развернула бумагу. Пальцы дрогнули: среди имён были те, кто по расписанию работал в других частях поместья.

— Спасибо, Линьфэн. Это может стать ключом…

— Будь осторожна, — он оглянулся на дверь. — Они пойдут до конца.

Я отправилась в западное крыло, где слуги обычно собирались после утренних дел. В тени галереи заметила горничную Ань.

Она вздрогнула, увидев меня, и попыталась скрыться.

— Ань, — я остановила её мягко, но твёрдо, — ты говорила, что видела меня с стражником. Но я знаю — это неправда. Почему ты солгала?

Девушка опустила глаза, слёзы покатились по щекам:

— Госпожа Лиань обещала уволить мою сестру. У неё трое детей… Я не могла…

— Если ты скажешь правду — никто не пострадает. Я обещаю.

Ань всхлипнула, но кивнула.

Следующим был садовник Ли. Он трудился у розовых кустов, не замечая меня.

— Ли, ты тоже видел меня в восточном крыле?

Он выпрямился, вытер руки о фартук:
— Нет, госпожа. Я видел вас утром у западной галереи. Вы спрашивали о бутонах. А про стражника… мне велели сказать, что я видел вас вместе.

Так, шаг за шагом, я собрала пять свидетельств. Все — о принуждении. Все — с именами тех, кто угрожал.

В полдень я вошла в малый зал. Семья уже была в сборе:

генерал Юйчэнь — во главе стола, взгляд холодный, непроницаемый;

госпожа Лиань — рядом, с победной улыбкой;

Циньюэ — в кресле у окна, пальцы нервно теребили край рукава;

Хаинь — в углу, бледная, но с горящими глазами;

Линьфэн — у дверей, руки скрещены на груди.

Я положила на стол стопку бумаг.

— Я здесь, чтобы доказать: обвинения — ложь. Вот показания слуг. Каждый из них признался, что его заставили лгать. Вот список тех, кто раздавал угрозы.

Циньюэ вскочила:

— Подделки! Ты всё подстроила!

— Проверим? — я повернулась к дверям. — Введите первых свидетелей.

Вошли Ань и Ли. Один за другим они рассказали правду: о давлении, о страхе, о приказах госпожи Лиань.

Лицо госпожи Лиань побелело. Она метнула взгляд на Циньюэ, но та молчала, сжав губы.

Двери распахнулись. На пороге возник господин Чжан — отец Юйчэня, Линьфэна и Хаинь, глава рода.

Его седые волосы были аккуратно уложены, а взгляд — острым, как клинок.

— Что здесь происходит? — голос его прозвучал, как удар гонга.

Юйчэнь поднялся:

— Отец, это…

— Не ты, — оборвал его старик. — Юймэй, говори.

Я шагнула вперёд, держа в руках бумаги:

— Господин, меня обвинили в связи со стражником. Это подстава. Вот доказательства: свидетельства слуг, имена тех, кто их принуждал.

Господин Чжан медленно подошёл к столу, взял листы, пробежал глазами. Затем резко повернулся к жене:

— Лиань, это твоих рук дело?

Она выпрямилась:

— Я лишь заботилась о чести семьи…

— О чести?! — он ударил ладонью по столу. — Ты опозорила нас! Ложь, запугивание, интриги — это не честь!

Хаинь вышла вперёд:

— Отец, мама ещё хотела заставить меня выйти за сына министра. Я не люблю его. Я не хочу!

Госпожа Лиань вскрикнула:

— Ты неблагодарная!

Но господин Чжан поднял руку:

— Молчи. Ты забыла своё место. Ты жена главы рода.

Старик обвёл взглядом всех присутствующих:

— С этого дня:

госпожа Лиань лишается права вмешиваться в дела семьи;

обвинения против Юймэй снимаются;

свадьба Хаинь с сыном министра отменяется.

Он посмотрел на Юйчэня:

— Сын, ты допустил это. Ты должен был защитить жену, сестру. Где было твоё внимание?

Генерал опустил глаза.