Если сакура станет снегом

Глава 14.

Я шугнулась от странного звука — будто кто‑то уронил стопку книг. Выглянув из‑за ширмы, я увидела… Юйчэня.

Он стоял у моего столика, пытаясь, и весьма неуклюже,переставить вазу с цветами.

Один стебель уже предательски клонился к краю, а генерал, сосредоточенно нахмурившись, пытался его выровнять.

— Ты… что делаешь? — не удержалась я от улыбки.

Юйчэнь резко обернулся, едва не задев локтем чашку:

— Ничего. — Его лицо мгновенно приняло привычное бесстрастное выражение. — Просто… решил, что цветы лучше поставить сюда.

Я подошла ближе. Ваза действительно стояла в совершенно другом месте, а на столе виднелись следы от её прежнего местоположения.

— Генерал Юйчэнь, — я скрестила руки, стараясь сохранить серьёзность, — вы что, пытались сделать мне приятное?

Он кашлянул, поправил рукав:

— Я просто… наводил порядок.

— В моих покоях? В шесть утра?

— …Да.

Я не выдержала и рассмеялась. Юйчэнь посмотрел на меня с явным недовольством, но в глазах мелькнуло что‑то тёплое.

В этот момент в дверь постучали. Служанка внесла поднос с завтраком и, поклонившись, сообщила:

— Господин, госпожа Юймэй, что мне делать с цветами , которые доставили вам ранее?

Лицо Юйчэня мгновенно окаменело.

— Выбросите, — бросил он коротко.

— Что?! — я обернулась к нему. — Почему?

— Это неуместно, — отрезал он. — В условиях нестабильности в столице такие знаки внимания могут быть неверно истолкованы.

— То есть ты боишься, что кто‑то увидит и донесёт? — я скрестила руки. — Или боишься, что я обрадуюсь?

Юйчэнь замер, явно подбирая слова. Потом выдохнул:

— Я боюсь, что это поставит тебя под удар. Принцы не играют по правилам. А ты… — он запнулся, — ты заслуживаешь безопасности.

Служанка стояла в нерешительности, держа корзину. Я посмотрела на нежные бутоны — белые пионы с каплями росы на лепестках — и тихо сказала:

— Оставьте. Я сама разберусь.

Генерал сжал кулаки, но не стал спорить. Лишь бросил на меня долгий взгляд и вышел из комнаты.

За завтраком генерал упорно пытался… быть вежливым. Это выглядело настолько непривычно, что я едва не подавилась лепёшкой.

— Может, тебе добавить мёда? — спросил он, протягивая ложку к моей чашке.

— Э‑э… спасибо, — я осторожно отодвинула чашку. — Я сама.

— Нет, я помогу. — Он решительно зачерпнул мёд, но рука дрогнула, и капля упала прямо на край стола.

Генерал замер, глядя на пятно, как на вражеского лазутчика. Я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.

— Всё в порядке, — сказала я, доставая салфетку. — Это всего лишь мёд.

— Это… неаккуратно, — пробормотал он, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Знаешь, — я наклонилась к нему, — ты сейчас похож на солдата, которому приказали танцевать вместо того, чтобы маршировать.

Он поднял на меня взгляд — сначала озадаченный, потом с проблеском улыбки:

— Возможно. Но я пытаюсь.

После завтрака мы вышли в сад. Юйчэнь шёл рядом, но как‑то… иначе. Не как страж, следящий за порядком, а как человек, который просто хочет быть рядом.

— Эти пионы, — он кивнул на клумбу, — они похожи на те, что тебе подарили.

— Да, — я улыбнулась. — Хаинь до сих пор прячет тот платок, будто это сокровище императора.

Он хмыкнул:

— Она всегда была романтичной. В отличие от меня.

— О, не говори так, — я остановилась, глядя ему в глаза. — Ты просто… не привык показывать это.

— Показывать что? — он приподнял бровь.

— Что ты тоже человек. С чувствами. С желаниями. С неловкими попытками сделать приятное жене.

Юйчэнь замер. Потом тихо сказал:

— Я не умею быть другим. Всю жизнь меня учили командовать, решать, защищать. Но не… вот это.

— «Вот это» — это просто быть собой, — я коснулась его рукава. — И знаешь что? Ты делаешь успехи. Даже если мёд иногда падает на стол.

Он посмотрел на меня — долго, внимательно. А потом неожиданно улыбнулся. Не холодно, как обычно, а по‑настоящему.

В тот же день пришло письмо от младшего принца. Хаинь, бледнея, передала его мне:

— Он пишет, что хочет встретиться. Говорит, что не может забыть меня.

Я пробежала глазами строки:

«Ваше сияние освещает мой путь даже в самые тёмные дни. Позвольте мне увидеть вас хотя бы на мгновение…»

— Красиво пишет, — заметила я. — Но осторожно.

Хаинь прикусила губу:

— А если он правда чувствует это?

— Тогда мы должны быть умнее. — Я сложила письмо. — Ты можешь ответить, но не обещай ничего. И ни слова о месте встречи.

В этот момент в дверях появился Юйчэнь. Увидев письмо в моих руках, он на секунду напрягся.

— От кого? — спросил слишком ровно.

— От Ли Чжэна, — я протянула ему лист. — Для Хаинь.

Он пробежал глазами текст, затем медленно сложил письмо:

— Понятно.

— И что понятно? — я приподняла бровь.

— Что нам нужно быть настороже. — Его голос снова стал деловым, но я заметила тень беспокойства в глазах. — Принцы не отступают.

— Ты ревнуешь? — не удержалась я.

— Я беспокоюсь, — отрезал он. — О безопасности семьи.

— Ну конечно. — Я улыбнулась. — Генерал Юйчэнь никогда не ревнует. Только беспокоится.

Он открыл рот, чтобы возразить, но вдруг замер. А потом… рассмеялся. Тихо, но искренне.

— Ладно, — сказал он наконец. — Может, и ревную. Немного.

Вечером мы сидели в малой гостиной. Юйчэнь впервые за долгое время не торопился уйти к себе.

— Почему ты так изменился? — спросила я прямо. — С самого утра ты… другой.

Он поёрзал в кресле, словно оно внезапно стало неудобным:

— Я думал. О нас. О том, как мы живём.

— И?

— Мы будто два солдата на разных сторонах баррикады. — Он посмотрел мне в глаза. — А должны быть союзниками.

— Звучит как приказ.

— Нет. — Он покачал головой. — Это просьба. Давай попробуем… просто быть вместе. Без масок. Без «я генерал», «я жена генерала».

Я молча протянула ему руку. Он взял её — осторожно, будто боясь сломать.