Если сакура станет снегом

Глава 17.

Суета во дворце закончилась, но покой так и не пришёл. Я бродила по дворцовым комнатам, пытаясь унять дрожь в руках.

Мысли крутились вокруг Юйчэня — его усталого взгляда, сдержанного «не сейчас», молчания, которое ранило сильнее любых слов.

— Вы всё ещё думаете о нём? — голос Вэй Линя раздался из полутени. Он вышел из‑за колонны, словно ждал этого момента.

Я не ответила, лишь сжала пальцами край накидки.

— Знаете, — продолжил он, приближаясь, — ваш муж вернулся не один.

Я замерла.

— С ним была девушка. Юная, тихая. Император лично одобрил их союз. Приказ о браке уже подписан.

Каждое слово — как нож. Я почувствовала, как земля уходит из‑под ног, но заставила себя стоять прямо.

— Вы лжёте, — прошептала я.

Вэй Линь улыбнулся — холодно, без тени сожаления:

— Спросите его сами. Или думаете, генерал способен на верность?

Он сделал шаг ближе, его пальцы коснулись моего запястья:

— Вам не стоит страдать из‑за него. Вы достойны большего.

Я отшатнулась:

— Не смейте.

Но он уже растворился в полумраке, оставив после себя лишь эхо своих слов.

***

Я нашла его там, где мы когда‑то говорили впервые по‑настоящему — под старой сакурой, чьи ветви уже начали ронять розовые лепестки.

Юйчэнь стоял, глядя на воду пруда, и даже в этом мягком свете было видно, как глубоко залегли тени у его глаз.

— Ты вернулся, — сказала я, голос звучал ровно, почти чуждо.

Он обернулся, вздрогнул:

— Юймэй…

— С кем? — я шагнула ближе. — С той, на ком тебе приказали жениться?

Его лицо дрогнуло. Молчание стало ответом.

И тогда я подняла руку — резко, без раздумий — и ударила его по щеке. Звук раздался тихий, но для меня — оглушительный.

— Я разведусь с тобой, — произнесла я, и каждое слово было острым, как стекло. — Ты не изменился. Ни капли.

Он не попытался остановить мою руку, не возразил. Только смотрел — молча, тяжело.

— Помнишь, как ты говорил, что семья — это долг? — продолжила я, голос дрожал, но я не позволяла себе остановиться. — Так вот. Твой долг — к ней. А я… я не хочу быть частью этого.

— Это не то, что ты думаешь, — наконец произнёс он, но голос звучал глухо.

— А что я должна думать? — я рассмеялась, и смех вышел горьким. — Что ты любишь её? Или что просто подчинился приказу? Какая разница? Ты снова выбрал долг. Как всегда.

— Правильно выбрал, — раздался ледяной голос.

Мы обернулись. Госпожа Лиань стояла в тени, её чёрное платье сливалось с ночью, а глаза сверкали, как острые камни.

— Она недостойна тебя, Юйчэнь, — продолжила она, подходя ближе. — Ты — генерал, наследник рода. А она… просто девушка, которая возомнила, что может стоять рядом с тобой.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева — горячая, ослепляющая. Но не позволила ей поглотить меня.

— Недостойна? — повторила я тихо. — А кто вы, чтобы судить?

Она усмехнулась:

— Я — мать твоего мужа. И я знаю, что ему нужно.

— Ему нужно то, что он сам решит, — я шагнула вперёд, глядя ей прямо в глаза. — Не вы. Не император. Не та девушка, на которой ему приказали жениться. А он сам. Если, конечно, у него есть на это смелость.

Госпожа Лиань побледнела, но не отступила:

— Ты забываешься. Ты живешь в моём доме.

— Нет, — я покачала головой. — Я не в вашем доме. Я в своём. Потому что дом — это не стены. Это люди, которые любят друг друга. А у вас… — я обвела взглядом сад, сакуру, пруд, — только приказы, долг и страх.

Юйчэнь сделал шаг вперёд, но я подняла руку:

— Молчи. Сейчас не твоё слово.

Госпожа Лиань открыла рот, чтобы ответить, но я уже развернулась к ней спиной.

— Если вы хотите сохранить хоть каплю уважения к себе, — бросила я, не оборачиваясь, — перестаньте ломать жизни тех, кто не может вам ответить.

Я шла по саду, а за спиной оставались двое — мужчина, который не смог выбрать меня, и женщина, которая никогда меня не примет.

Ветер подхватил лепестки сакуры, и они кружились вокруг меня, как молчаливые свидетели. Я вдохнула — глубоко, до боли — и поняла: я сделала то, что должна была.

Пусть он женится. Пусть будет тем, кем его хотят видеть.

А я… я найду свой путь. Без приказов. Без долгов. Без страха.