Если сакура станет снегом

Глава 20.

Время тянулось, как шёлковая нить, которую кто‑то медленно вытягивал из сердца. Два дня после развода.

Два дня без сна, без аппетита, без смысла — лишь с механическим повторением ритуалов: встать, одеться, ответить на вопросы, принять визит Вэй Линя.

Он приходил. Говорил о будущем, о троне, о том, как мы будем править вместе. Его слова звучали где‑то вдали, словно шум воды за стеной. Я кивала, улыбалась, но внутри была пустота.

Сегодня — день свадьбы.

Я стояла перед зеркалом. Платье — алое, как кровь, как пламя, как последний крик.

Вуаль из тончайшего газа окутывала лицо, скрывая слёзы, которые я не позволяла себе пролить.

Служанки закрепили последнюю шпильку, отошли. Я сделала глубокий вдох.

— Пора.

Зал был переполнен. Свет тысяч свечей отражался в зеркалах, множа образы, превращая реальность в сон.

Вэй Линь ждал у алтаря — спокойный, величественный, в золотых одеждах наследника.

Я шла по ковру, усыпанному лепестками роз. Каждый шаг отдавался в груди, как удар.

Церемониймейстер провозгласил начало обряда. Мы встали лицом друг к другу.

Первый поклон — Вэй Линю. Он ответил сдержанным наклоном головы, его рука едва заметно дрогнула.

Второй поклон — императору. Его взгляд был холодным, оценивающим, но в нём читалось одобрение.

Третий — общий, всем присутствующим. Я подняла глаза — и увидела его.

Юйчэнь стоял в тени, рядом с Сюэ‑Мэй. Её платье — бледно‑голубое, скромное, но нарочито элегантное — казалось насмешкой рядом с моим алым огнём. Она держала его за руку, улыбалась, шептала что‑то, но он не отвечал.

Наши взгляды встретились.

И тогда я заплакала.

Слеза скатилась по щеке, оставив влажный след на вуали. Я не пыталась скрыть её. Не могла.

Юйчэнь сжал кулаки. Его лицо оставалось холодным, но глаза… в них что‑то дрогнуло. Ненадолго. На миг.

Последний поклон — друг другу. Вэй Линь протянул руку. Я вложила в неё свою, холодную, как лёд.

В этот момент Юйчэнь резко оттолкнул руку Сюэ‑Мэй и вышел.

Торжество закончилось. Гости разошлись. Я осталась в своих покоях — теперь уже покоях будущей императрицы.

За окном — ночь. Тихая, равнодушная. Я стояла у окна, всё ещё в свадебном платье, и смотрела на звёзды.

Дверь открылась. Я обернулась — думала, это Вэй Линь.

Но вошёл Юйчэнь.

Он закрыл дверь. Резко. Звук эхом разнёсся по комнате.

— Ты… — начала я, но он шагнул вперёд, схватил меня за плечи.

Его пальцы впились в ткань платья, рванули. Шёлк затрещал, обнажая плечо.

— Отпусти! — я ударила его по руке. — Ты не имеешь права!

— Имею, — его голос звучал глухо, почти страшно. — Потому что ты — моя.

— Я — жена наследного принца! — крикнула я.

Он не ответил. Только сжал мои запястья, прижал к стене. Его губы нашли мои — жёстко, почти жестоко.

Я сопротивлялась. Брыкалась, царапалась, пыталась оттолкнуть. Но он держал крепко, слишком крепко.

— Ненавижу тебя! — выдохнула я, когда он на мгновение отстранился.

— Ври дальше, — прошептал он, и его губы снова накрыли мои.

На этот раз поцелуй был другим — не грубым, а отчаянным, полным боли, тоски, невысказанных слов.

Я ударила его снова — наотмашь, по лицу.

Он отшатнулся. В его глазах — не гнев, а что‑то глубже. Что‑то, похожее на смерть.

— Уходи, — сказала я тихо. — Уходи. Пока я ещё могу дышать.

Он стоял неподвижно, словно статуя. Потом медленно опустил руки.

— Если бы ты знала… — начал он.

— Что? — перебила я. — Что ты любишь меня? Или что ты боишься потерять меня? Или что ты просто не можешь смириться с тем, что я выбрала не тебя?

Он молчал.

— Уходи, — повторила я. — И не возвращайся.

Он развернулся. Сделал шаг к двери. Остановился.

Он не ушёл. Лишь сделал вид — замер у двери, сжимая косяк так, что побелели пальцы. Потом резко развернулся.

— Ты не понимаешь, — произнёс он, шагнув ко мне. — Ничего не понимаешь.

Я отступила к окну. Холодный воздух ночи пробирался сквозь разорванный шёлк платья.

— Что я должна понять? — мой голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо. — Что ты пришёл после моей свадьбы? После того, как стоял рядом с ней?

— Она ничего не значит! — он почти выкрикнул это, но тут же сбавил тон, будто испугался собственной горячности. — Это был приказ. Я не хотел…

— Не хотел? — я рассмеялась, и смех вышел горьким, режущим горло. — Ты не хотел, но сделал. Как всегда. А теперь ты здесь — и что? Хочешь сказать, что любишь? Или что передумал подчиняться приказам?

Он шагнул ближе. Я подняла руку, предупреждая:

— Не подходи.

Но он не остановился. Его пальцы коснулись моего плеча — осторожно, почти невесомо.

— Я пытался отпустить тебя. Пытался смириться. Но не могу.

— Почему? — я смотрела ему в глаза, ища там хоть каплю искренности. — Потому что я теперь жена наследного принца? Потому что это запретно? Или потому что ты наконец понял, что я тебе нужна?

Он опустил руку, сжал кулаки.

— Потому что без тебя я — не я. Потому что каждый день без тебя — как пытка. Потому что когда я видел тебя в этом платье… — он запнулся, взгляд скользнул по алому шёлку. — Я понял, что теряю что‑то настоящее. Что всё остальное — пыль.

— Пыль? — я шагнула вперёд, почти вплотную. — А что было до этого? Твои клятвы императору? Твой долг перед родом? Твоя новая жена? Это тоже пыль?

— Да, — он сказал это тихо, но твёрдо. — Всё это — пыль. Если ты не со мной.

Я покачала головой:

— Слишком поздно. Ты опоздал на два года. На тысячу дней. На миллион мгновений, когда я ждала, что ты придёшь и скажешь это. Но ты пришёл только сейчас — когда я уже не твоя.

— Тогда сделай меня снова своим, — его голос звучал глухо, почти умоляюще. — Разведись. Уйди от него. Я брошу всё — пост, титул, род. Только скажи.

Я замерла. Эти слова — долгожданные, но такие опасные.

— А что потом? — прошептала я. — Мы убежим? Будем прятаться? Жить в тени, пока ты снова не получишь новый приказ?